Папочка. Синдром разорванного сердца

Голова всё ещё кружилась. Должно быть это явилось последствием укола, сделанного мне медсестрой дьявола, когда мы оказались на борту частного самолёта.

– Оставь её в покое. Пусть отдохнёт. ? Мужской голос показался знакомым. Мягкий акцент, характерное растягивание гласных. Вот только где я его слышала? ? Господин явится через неделю. Думаю, к этому времени девчонка не только восстановит свои силы, но и станет покладистой.

Тихий смех.

– Покладистой? Что ж, Али. Теперь это твоя головная боль. Не приглянись тебе русская куколка, я бы пристрелила её ещё в Париже.

– Отсюда ещё никто не возвращался. Но довольно болтовни. Ты получила деньги, развод и свободу передвижения, а я получил девушку. На этом наши пути расходятся. Благодари господина, что отпустил тебя.

Развод? Значит, мадемуазель Соваж являлась женой Муртазы? Именно потому её брак в Европе считался незаконным? Впрочем, расторжение союза в этих местах не занимало годы. Достаточно трижды сказать: «Развожусь», и всё.

Легкие шаги, скрип двери.

– Не зарекайся. Муртаза доживает последние дни. Жиль предложил тебе работу. Подумай.

Тяжёлый вздох.

– Пусть твой брат, для начала, получит свои миллионы. Я с нищими дел не веду.

И снова смех, тихий, холодный.

– Получит, будь уверен. Дорога к богатству расчищена. Остаётся лишь продать акции, да перевести деньги на наши счета. Кстати, зачем Муртазе понадобился Тулинов?

Мужчина, стоявший от меня совсем близко, так близко, что я слышала его дыхание, зарычал.

– Не твоего ума дело, женщина. Благодари своего Бога за то, что Муртаза не снёс тебе голову.

– Надеюсь, ты сохранишь в тайне наше предложение.

Адет хихикнула и хлопнула дверью.

Я съёжилась на кровати. Мадемуазель Соваж слиняла. Теперь я осталась один на один со странным мужчиной, который являлся приближённым старого извращенца. Чего ждать? Да ничего хорошего.

Я вздрогнула, когда огромная рука опустилась на мою голову.

– Отдыхай, женщина. Надеюсь, мы поладим.

Женщина. Это слово больно резануло слух. Сейчас оно прозвучало, как нечто безликое, бесформенное, лишённое души. Странный тягучий акцент. Шаги. Скрип двери. Щелчок замка. И вот, наконец, я осталась единственным обитателем местной каморки. Выждав пару минут, приподнялась на локте и огляделась. Вау! Моя каморка представляла собой довольно просторную богато обставленную комнату.