Останется навсегда

Перед глазами пролетали жестокие пытки, уготовленные Бетти для будущего вождя и лица старых ведьм и карлиц, годившихся ему в жёны.

– Чего ты злишься? – Алфей решил помириться с кузиной, когда отряд пересёк границу и вступил на земли Ройса. Он совершенно не хотел позориться перед английской роднёй.

– А как мне не злиться? Мое платье пришло в негодность, волосы спутаны, и от меня воняет, как от стада овец.

Алфей пожал плечами.

– Уверен, что Дженни не откажет тебе в ванне. И не моя вина, что ты потеряла силу раньше, чем дед смог телепортировать нас.

– При чём тут дед? В том, что неделю я не могу помыться, виноват ты, мерзкая ящерица!

Юноша сузил глаза.

– Это кто же тебе не давал помыться? Каждый вечер мы останавливались возле речек или озёр!

– Ты просто бесчувственный таракан! Как я могу мыться в холодной воде? Если я подхвачу лихорадку, то точно умру в дороге! А если холеру, мы все погибнем!

– Но мы же не подхватили! – парень обвёл рукой, закованной в железную перчатку, свой отряд.

– То вы, неотёсанные вонючие мужланы, а то я. Я совсем другое дело!

– Не такие уж мы вонючие! – усмехнулся оруженосец Алфея, ехавший рядом.

– Ты что, предлагаешь корыто с собой таскать, кузина?

– Мог бы позаботиться.

– А ещё горничную, садовника, и личного повара.

– Садовника оставь себе!

– Ну, нет, дорогая! Кто же будет облагораживать для тебя кусты, в которых ты решишь заночевать?

Беатрис скрипнула зубами. Но, когда вдали показался огромный замок, решила закончить ссору.

– Ладно. Объявляю временное перемирие. Надеюсь, что Дженни, в отличие от тебя, адекватная особа.

– Весьма. Чего и тебе желаю.

Хлестнув свою лошадь, Бетти вырвалась вперёд, подставив лицо тёплому осеннему ветру.

Дженни стояла на ступенях замка, разряженная и раздражённая, и бросала недовольные взгляды в сторону ухмылявшегося мужа. Она всегда чувствовала себя неловко в шелках и кружевах, а уж если приходилось украшать себя фамильными драгоценностями… Всё это рождало неприятные воспоминания о нескольких днях жизни при дворе.

В Лоуренсе она была хозяйкой. И всегда считала, что может одеваться так, как сочтёт нужным. Но сегодня, видимо, в наказание ей, Нико включил лорда и заставил жену выглядеть подобающе. Тесный лиф сжимал грудь, мешая дышать свободно, кружева кололись, тяжёлая цепь на шее с рубином размером в булыжник, клонила к земле.

– Если бы я не была уверена в твоей любви, милый, то решила, что ты задумал бросить меня в речку.