Дурацкие сказки

– Ирка, тудыт растудыт, ничего не знаю, а отчёт за десять месяцев на сто тыщ страниц за три дня чтоб сделала!

– Василиса Степановна, это невозможно! – заплакала бухгалтерша Ирка.

– Не так страшен черт, как его малютка! Иди работай! – закричала ведьма-начальница, и нажала кнопку вызова секретарши Манечки. Бухгалтерша Ирина Семёновна, горько плача, ушла из кабинета ведьмы делать отчёт, чтоб ведьма не обозлилась и не превратила ее из бухгалтера со стабильной зарплатой в нищенку без доходов.

А ведьма тем временем накинулась на Манечку:

– Манька, итить-колотить, почему кофе не горячее?

– Горячий кофе, только с кофе машины, – попыталась оправдаться Манечка.

– Не спорь, я лучшее знаю, я же кофе пью. Только о миникюрах и думать можешь. А толку то с твоих миникюров? Все равно никому не нужна. А ну-ка вызови сюда трёх наших разгильдяев.

Манечка сразу поняла, что разгильдяи это продавцы, и вышла из кабинета поскорее, чтоб исполнить приказ ведьмы, пока она ее не заколдовала и Манечка не поверила, что она и правда никому не нужна.

В кабинет на цыпочках вошли Мишка, Тишка и Маришка. Ведьма сразу взяла быка за рога, то бишь закричала ведьминым голосом:

– Почему продажи низкие? Где рост?

Мишка, Тишка и Маришка молчали, опустив головы. А попробуй ведьме что-то скажи, она ещё пуще кричать будет.

– К нам начальство из Москвы едет, так вот знайте – наш филиал дышит наладом. Не будет продаж – закроют к такой-то матери!

– Василиса Степановна, – дрожа, подал голос Тишка.

– Чего тебе?

– Мишка, скажи, – Тишка подтолкнул Мишку.

– Маришка скажет, – Мишка подтолкнул Маришку.

Маришка замялась, тяжко вздохнула и вымолвила:

– Василиса Степановна, рынок за последние годы очень поменялся, появилось много конкурентов, и старые методы привлечения клиентов – рассылка бумажных писем, объявления в региональных газетах не работают.

– Молчать! – перебила ее ведьма, – Ноги нашей в социальных сетях не будет, шоб американцы и фсбшники за нами ещё не подсматривали, – и вообще я лучше вас знаю как продавать – я в продажах уже сорок лет! А кому не конфортно, может уходить.