Проклятье Адмиральского дома

Виктория Стаффорд переключила внимание престарелых подруг на животрепещущую тему разрыва помолвки их общим знакомым – хозяином особняка Фентон, молодежь сосредоточилась на польке, а Чарльз ни на кого не глядя прошел в неосвещенную столовую, мечтая раствориться в сумраке, струящемся из окон. Через мгновение он уловил легкий аромат духов и сделал глубокий вдох, не поворачивая головы.

– Я так устал, Джейн.

Боясь оскорбить его, выражая сочувствие дежурными фразами, она молча коснулась его пальцев. Чарльз замер.

Чувство стыда никуда не исчезло, но к нему примешалась тихая радость от того, что он внезапно перестал ощущать себя одиноким. По крайней мере, здесь и сейчас. Так они стояли довольно долго, потом Джейн зевнула, запоздало прикрыв рот рукой, и виновато улыбнулась:

– Кажется, мне пора в постель. Надеюсь, мне простят мое незаметное исчезновение.

Чарльз как хозяин дома не мог позволить себе такую роскошь. Пожелав Джейн доброй ночи, он вернулся к гостям. Игра в шарады была в разгаре, Найджел клевал носом над клавиатурой, и Стаффорд отправил его спать.

Тем временем Джозеф и Эмили разговаривали на крыше Адмиральского дома.

– Бедный дядя Чарльз, – вздохнула девушка, поежившись от ночной прохлады. – Он пытается угодить всем, а тетя Оливия постоянно его изводит. На этот раз она превзошла саму себя, вопиюще нарушив приличия.

– О какой настойке она говорила? Вероятно, о лаудануме? Именно ее выписывают при любых признаках недомогания.

– Вы совершенно правы, Джозеф.

Молодой человек задумчиво устремил взгляд на чернеющие кроны деревьев.

– И ваш дядя пытается ограничить прием ею этого лекарства?

– Не знаю, – мисс Стаффорд легкомысленно пожала плечами. – Возможно, тете Оливии просто так показалось. А почему вы спрашиваете?

– Видите ли, Эмили, в прошлом семестре я изучал действие лауданума на человеческий организм. Это лекарство представляет собой опиумную настойку на спирту и, по моим наблюдениям, лишь временно оказывает успокоительный эффект, а при частом употреблении способствует скорее обострению истерии, нежели ее затуханию.

Я бы советовал отказаться от использования лауданума ввиду вызываемых им негативных последствий.

Эмили рассмеялась и пристально посмотрела на Джозефа:

– Вам следовало стать доктором, а не преподавателем английской литературы.

– Литература – моя единственная любовь, отвечающая мне взаимностью.

– Вот как? А хотите знать, что люблю я?

Джозеф кивнул, улыбаясь.