Атрия. Осколки песочных часов

Заметив малыша, Ворвик посадил его к себе на колени и тихо проронил:

– У твоей мамы красивый голос.

– И не только голос, – ухмыльнулся Том, сидевший слева. – Титьки у нее тоже аппетитные, правда, конопатый?

Он подмигнул Кассию, который вдруг насупился и буркнул:

– Ублюдок.

Ворвик вздрогнул от неожиданности. Юна, примостившаяся справа от него, расхохоталась и подхватила малыша на руки.

– Ублюдок? Это твое первое слово? Где ты его услышал, дружок?

Она сильно сжимала Кассия, и от нее пахло потом. Он сморщился, в следующую секунду громкий плач сына вынудил Лику прервать пение и забрать его у Юны.

Всхлипывая, мальчик уткнулся носом в мамину шею.

– Представляешь, твой идиот назвал меня ублюдком, – сказал Том Лике с плохо скрытым раздражением.

Девушка взволнованно взглянула на Кассия:

– Я верила, что ты заговоришь!

Она унесла его к водопаду и устроилась на большом камне, опустив босые ступни в воду. Малыш сидел у нее на коленях, угрюмо опустив голову.

– Твой отец наверняка обозвал бы Тома ублюдком, но мы-то с тобой знаем, что ругаться нехорошо, верно? – проговорила Лика, гладя его медно-рыжие волосы.

 – А мне ты что-нибудь скажешь?

Кассий поднял личико, посмотрел прямо в ее глаза и вдруг произнес так внятно, как мог:

– Лика, я люблю тебя.

На мгновение она застыла, потом у нее задрожали губы.

– Кто ты?

– Тот, кто обещал, что всегда будет с тобой.

Ночью Кассию опять приснился кошмар, он проснулся от собственного крика. Обычно Лика брала его на руки и целовала, и он понемногу приходил в себя.

Но в этот раз он понял, что она не собирается успокаивать его, а сидит рядом, поджав ноги к груди, и просто смотрит, настороженно и отчужденно. По выражению ее лица Кассий догадался, что она его боится. От этого он невольно снова разревелся.

Том пробурчал, подняв голову:

– Тысяча черных дыр! Возьми его на руки, или я сам его заткну!

Эти слова вывели Лику из оцепенения. Она поспешно подхватила малыша и ушла с ним к любимому валуну у водопада.

Икая, Кассий заглядывал в ее лицо в надежде увидеть выражение, с которым она смотрела на него прежде.

– Это же я! Всегда был… Тебе понравился цветок? – с отчаянием проговорил он.

– Как такое возможно? – пробормотала Лика, только теперь сообразив, кто помнил про ее день рождения.

– Я не знаю…

– Почему ты не открылся мне раньше?

– Ты не представляешь, каково это – быть заточенным в теле младенца! Мне кажется, я всё еще не выговариваю половины звуков.