Утесы Бедлама

Лепестки цветов осыпались, оставляя за собой крошечные дорожки света, похожие на фейерверк, – папа изобразил их линиями белых чернил. Солнца не было. Лицо мужчины было направлено в сторону, его голова покоилась на плети плюща, обвивавшей руку и утягивавшей воротник рубашке ниже, на плечо. На ключице были веснушки, нарисованные разбавленной сепией, – словно кто-то стряхнул туда чернила и затем попытался стереть капли, но так и не смог избавиться от них до конца.

Я не помнил этой сцены. В сказке эльф отправился обратно к своим друзьям, а дровосек, как мне казалось, прожил счастливую жизнь, раз у него появились внуки и правнуки.

Этот рисунок отличался от остальных: он был более детальным, более реалистичным. Я прикоснулся к чернилам, внезапно уверенный, что отец рисовал все – или по крайней мере мужчину – с натуры. Рисунок был слишком хорош для выдумки. В некоторых местах на плотной бумаге – там, где папа давил пером слишком сильно, – до сих пор остались царапины. Я перевернул лист, но не нашел записи о том, когда или где рисунок был сделан.

Я положил дополнительную страницу обратно в книгу, а ту – в ящик и закрыл его. Чтобы не помять и не повредить старинное письмо еще больше, я вложил его в бумажный кармашек своего альбома для рисования. Пройдя по неровному полу и выйдя из кабинета к разлегшейся у двери Гулливер, я подумал, а не был ли рисунок мрачным продолжением сказки, о котором папа никогда не рассказывал: мертвый мужчина, взятый в плен деревом и укутанный сияющим плющом, в месте таком холодном, что даже спустя долгое время мужчина выглядел живым.

Казалось, папа написал этот портрет в память о нем.

Часть 2

7

Перу

Январь 1860 года

Панаму мы пересекли на повозке – очень медленно, чтобы не повредить стеклянные ящики для растений, – затем погрузились на найденный Минной корабль компании «Пасифик энд Ориент» и поплыли на нем вдоль западного побережья. Проходя мимо Лимы, мы увидели лишь шпили церквей над скалами, изборожденными морщинами, словно корни хлопкового дерева.

Лима находилась даже не на полпути к Перу, нам предстояло двигаться еще дальше на юг.

На этом небольшом корабле путь занял три дня. По ночам над перистыми облаками разгоралось удивительное полярное сияние, за которым мы с Клемом наблюдали в полном восхищении. От созерцания нас оторвала Минна, которая пришла на палубу, чтобы показать компас с бешено крутящимися стрелками. Солнечная буря. Можно было лишь надеяться, что корабль не собьется с пути.