Жги, детка, жги!

Вечером к нему подходила каждая вторая женщина, у которой красовались на руке часы или лежал в кармане без разницы от чего ключ.

Необъяснимо, но он обладал каким-то магнетизмом, который заставлял дамочек после оплаты покупок заглядывать к нему в каморку. Что по факту помогало ему делать банк. Они текли, он обслуживал. Ключи, часы, консультации, но не более того. С Галей они не общались до момента, пока у нее не сломалась швабра.

Специально не придумаешь, но случилось это ровно напротив его локации, где она ко всему прочему умудрилась криво поскользнуться, бахнуться головой о его прилавок и вдогонку подвернуть ногу.

Галя олицетворяла собой фигуристку, которая в тот момент собрала все медали. За швабру явно вычтут из зарплаты, если вообще хватит дневного оклада покрыть расход. Сколько уйдет на восстановление ноги – неизвестно. Что с головой – тоже знак вопроса. И больничный выписывать некому. Пришлось положиться на Марка, который обещал решить вопрос со шваброй и договориться с управляющей, чтобы Галю не увольняли, а отпустили на несколько дней домой.

Получилось.

Подходило время закрытия магазина. После такого яркого знакомства они решили обойтись без фамильярностей. Галя сидела у него в каморке и придерживала голову, как будто она вот-вот упадет. В районе удара намечалась зачетная шишка. В этот момент она думала не о потерях, а о следующем: хорошо, что не лицом бахнулась, и отлично, что не об аптеку. Проще говоря, удачно зашла.

– Я тебе такси вызову, – сказал Марк.

Он тянул вниз оконную решетку в своей будке. Осталось закрыть замок.

– Не уверена, что где-то по дороге не вырублюсь, все кружится, как на карусели, – она изобразила бессилие.

Ей, конечно, было плохо, но не настолько, чтобы отправиться без сознания в далекий полет. А вот возможность узнать Марка получше терять не хотелось.

– Ты в каком районе живешь?

Галя назвала свой адрес, и Марк заверил, что им как раз по дороге и он ее в сохранности довезет.

Когда он обхватил ее рукой вокруг талии, чтобы она держала равновесие, ее и вовсе потянуло расплакаться. В какой-то момент она ощутила то, о чем сто лет как забыла – настоящее мужское плечо, если не считать миража с мужественностью Ивана. Да и что теперь вспоминать.

Ей хотелось растянуть эту дорогу до выхода на улицу на бесконечные километры и брести так вечно, но не менее приятно оказалось сидеть рядом и болтать с ним уже в такси.