Швея из Парижа

Каждый день приходили сообщения о новых потерях. Немецкие войска ломились в двери Парижа. Правительство увиливало от ответа, а затем тоже сбежало. Париж был усеян пеплом от сожженных бумаг – министерства уничтожали документы, чтобы те не попали в руки врага.

Рано утром одиннадцатого июня, когда пароход шел из Лиссабона в Голуэй, чтобы взять новых пассажиров, Эстелла решила выйти на палубу в неурочный час – ей не спалось. За пределами парохода царила темнота, однако там, где стояла Эстелла, небо казалось подсвеченным – американские флаги усиленно освещали прожекторами, хотя это скорее привлекало внимание, чем позволяло судну проскользнуть незамеченным.

В памяти звучали последние мамины слова: «Всегда оставайся такой, как сейчас». Только вот кто она теперь – без дома, без работы, без семьи, да еще и со лживым выдуманным прошлым?

Она ощутила рядом чье-то присутствие.

– «Лаки Страйк?» – произнес мужской голос.

– Откуда у вас американские сигареты? – спросила Эстелла. Мужчина с волосами песочного цвета и янтарными глазами дружески улыбался ей, внушая что угодно, только не опасения. Она взяла сигарету и с благодарностью затянулась.

– Мои родители в прошлом году привезли с собой во Францию несколько коробок. Хотя мы все много курим, сигареты еще не закончились.

– Они не знали, что у нас во Франции тоже есть сигареты?

– Вы француженка?

– Да, – с гордостью заявила Эстелла. – Но родилась в Америке.

Слова выстрелили, подобно сигнальной ракете в ночи – дерзко и угрожающе.

– Тогда вас, вероятно, заденет, если я скажу, что, по мнению моих родителей, курить «Голуаз» – все равно что курить землю.

– Зато курить ваши сигареты – все равно что курить воздух, – парировала она, слегка улыбнувшись.

Мужчина прижал руку к сердцу, как будто зажимал рану.

– Вы считаете, французы храбрее нас?

– Нам приходится быть смелыми. В Америку никто не вторгался. – Эстелла стряхнула пепел за борт, в темную воду, где таились бог знает какие ужасы: подводные лодки, торпеды… Об айсбергах никто больше и не задумывался.

– Кстати, меня зовут Сэм. И я прошу прощения.

– Эстелла. Вы ни в чем не виноваты, разве что тоже собираетесь штурмовать Париж.