Круг замкнулся

Лебеди смотрят поверх людских голов, но охотно собирают хлебные крошки – так и маги частенько презирают людей, но не гнушаются воровать крохи человеческого тепла.

– Не суди всех скопом, – Стел наконец примерился к самокрутке и закурил – и тут же зашелся кашлем: дым жестоко ободрал горло, оцарапал небо. – Это полынь, что ли?

– Да ты знаток… – хмыкнула она, еще раз глубоко затянулась и бросила окурок в воду. – А теперь вали отсюда.

– «Вали и не мешай топиться»?

Она отвела глаза и подергала веревку.

Со смесью ужаса и любопытства Стел наблюдал, как она, зажимая камень между боком и решеткой, взгромоздила его наверх. Вот же упертая! Можно, конечно, остановить ее силой, но нужно, чтобы поняла сама…

Главное – не молчать. Не молчать.

– Меня зовут Стел, – ляпнул он невпопад. – А тебя?

– Тебе зачем? Помолишься за меня в храме? – Она подтянулась на руках и села на перила рядом с камнем, ногами к внутренней стороне моста. Ее зрачки расширились еще больше, под глазами сгустились тени, заострился нос.

Боится. Это страх дергает реснички на левом веке, блестит сухими слезами.

Стемнело. Фонари разгорелись ярче. Слов не осталось.

– Почему? – прошептал Стел одними губами.

– А почему нет? – она перекинула ноги в сторону воды и замахнулась коробочкой на клетку для лебедей.

– Не бросай! – Стел перехватил тонкое запястье, стылое от ветра. – Подарок отца?

Она замерла, крепко сжала пальцы и отрицательно мотнула головой.

– Значит, подарок твоего жениха. Он рыцарь Меча и Света?

– Стал бы, – глухо выдавила она и задрожала. – На другое утро после смерти.

Стел крепко прижал ее к себе и поднял на руки. Какая легкая… как ребенок! Она обхватила руками его шею и уткнулась в ворот. Горячие слезы щекотали кожу.

– Его убили рыцари, – пробормотала она. – Из-за меня.

Она плакала долго и тихо, будто никак не могла наплакаться.

Стел стоял в нерешительности и крепко прижимал ее к себе, ничего не понимая из потока бессвязных слов.

Заметно похолодало, с темного неба посыпалась снежная крупа.

– Ты сможешь стоять? – тихо спросил Стел.

Вместо ответа она всхлипнула и сама потянулась ногами к брусчатке. Стел вытащил у нее из-за пояса нож, молча перерезал веревку и столкнул камень в воду. Гулко ухнуло, волны с утробным всплеском разбили рыжие отблески фонарей. Несостоявшаяся самоубийца мелко дрожала и оцепенело смотрела на пруд.