Прислушалась: а это дождь

Голова все еще звенела, а пустой со вчерашнего вечера желудок громко сообщал, что не мешало бы достать-таки из холодильника последний просроченный йогурт.

«Вот и все», – сказала я вслух.

Нашла Сашкин номер и написала: «Папа умер. Я еду в Питер».

Саша

Прилетел в Москву. Разговор с Зосей оставил странное впечатление. Я не хотел себе в этом признаваться. Ни себе, ни кому-либо другому. У меня была устаканенная жизнь. Со своими прибамбасами и переворотами, но моя. И я мог ее контролировать. То, что закрутилось сейчас, возвращало меня на двадцать лет назад.

Туда, где я был уязвим. Туда, где еще не нарастил себе панцирь. Где был одинок и незащищен.

Я сидел перед стопкой проектов. Надо было работать.

Телефон буркнул в кармане около сердца. Я нехотя достал его: «Папа умер. Я еду в Питер»,– я посмотрел в окно. Светило яркое, совсем непитерское солнце. С двадцать первого этажа отеля мне улыбалась Москва. Я вдруг увидел всю свою жизнь. Все, что постепенно отстраивалось в течении двадцати лет.

Все это сейчас летело вниз с двадцать первого этажа пятизвездочного отеля в центре Москвы, лихо размахивая флагом под названием «Я еду в Питер».

Глава 7.2023 Зося

Через четыре дня я уже стояла на Обводном и, околев от холода, пыталась вызвать такси.

В ответ на мое сообщение о папе от Сашки пришло только сухое: «Соболезную. Держись».

Я стояла, глазела не спавшими глазами на дома, на ветер и облака. Вдыхала город, такой холодный снаружи с теплейшей душой, если до нее, конечно, докопаться.

«Прям как у Сашки», – почему-то подумалось мне. У меня не было выбора. У Сашки еще был. А вот меня не было: папа умер. И, как бы кощунственно это не звучало, мне казалось, что он умер именно для того, чтобы мы наконец встретились.

Прошел день, другой. Сашка то спал, то был в Москве. И опять посыпались ледышками суровые «не сегодня» и «я еще сплю».

Я похоронила папу. Мужественно отстояла панихиду, словно там и не присутствуя. Потом два дня ходила по Невскому под проливным дождем, чтобы не ощущать горячие нескончаемые слезы.

Часами отогревалась в кафе, прилипнув к окну и разглядывая мир, такой новый для меня. Мир, где у меня больше не было папы.

Пила капучино и латте, разговаривала с какой-то узбечкой.

На углу Мойки ко мне подошел парень лет двадцати.

– Девушка, – удивленно прочитала я у него по губам. Затем сняла наушники и остановилась. – А хотите на крышу ?

Конец ознакомительного фрагмента.