Метанойя. Обратники

В одной я пытался понять, зачем нас собрали, выясняя цель разными способами, такими, как проникновение в запретные зоны института и стычки с некоторыми из тринадцати. В другой – хотел сплотить ребят, чтобы из нас получился сильный костяк для борьбы. В третьей – делал попытки понять Мию. И хоть заглянуть в себя она не позволяла никому, мне все же удавалось заслужить некое доверие с ее стороны и узнать больше, чем позволено другим.

Мия оказалась сложным человеком, со своей тяжелой историей жизни, с психологическими травмами и глубокими тайнами.

Для подготовки к следующему тесту нас отправили на новое обследование. Для этого в лабораторном зале левого корпуса подготовили восемь мест в виде медицинских разложенных кресел. Мы снова поменяли черные костюмы на больничные рубашки, и каждый лег соответственно своему номеру.

Мне показалось странным, что наши руки и ноги затягивают ремнями и подключают к ним датчики, но все происходило очень быстро. Датчики подключили к мониторам и оставили нас одних.

После некоторого молчания Януш подал голос:

– Ну, супер! Теперь делай с нами, что хочешь. Руки в разные стороны, ноги в железных кандалах, так даже к скотине не относятся.

– Да ладно тебе, – усмехнулась Эвелин. – Лежи и расслабляйся.

– А мы ведь теперь не можем воспользоваться силой, – насторожился Леон. – У меня не получается.

– Я тоже не могу, – звякнул кандалами Ян. – У кого еще такая проблема?

– У меня, – отозвался Серафим, но далее не продолжил, чтобы никто чужой не услышал о его способностях. – Марк, что скажешь?

У меня было странное чувство, что я могу применить силу, только не пойму как. Будто мне не достает знания. Поэтому, пожав плечами, ответил:

– Ничего.

– Эй, Скай, – позвал Януш, – ты, наверное, все можешь.

Мия молчала. Она лежала, закрыв глаза, и не шевелилась, будто пыталась отрешиться от самой ситуации.

– Скай! – снова крикнул Ян.

– Оставь ее, – одернул я, понимая, что с Мией что-то происходит, и она не желает общения.

Никто из нас не был в состоянии воспользоваться способностями. Мы могли сколько угодно возмущаться, но все это являлось частью договора, который каждый из нас подписал добровольно.