Метанойя. Обратники

 – Рад тебя видеть, и хотел бы взаимности в процессе работы.

– Что со мной случилось? – спросил я, пытаясь не показывать своего состояния. – Почему другие приняли все спокойно?

– Другие – не ты. В тебе столкнулись две силы, это нормально. Скоро ты разберешься в себе и привыкнешь к новым ощущениям.

Я оглядел серьезное лицо Валентина. Теперь мне казалось, что в нем есть что-то знакомое, но все же образ в целом отпугивал и вызывал напряжение.

– Когда нас проинформируют по работе? Договор подписан, все случилось, как ты хотел.

Валентин улыбнулся.

– Да, я этого хотел, ты прав. Так давно. Очень давно.

В этот момент по ту сторону комнаты что-то громыхнуло, и дверь с треском распахнулась, открывая взору входящую Мию. Вслед за ней забежал мужчина, извиняясь перед хозяином за вторжение, которому он не смог помешать.

Жестом отпустив охранника, Валентин качнул головой:

– Я всегда рад тебе, дорогая. Можешь обращаться в любое время.

Мия перевела взгляд на меня и спросила:

– Ты в порядке? Я за тобой.

Вместо меня ответил Валентин:

– Да, мы как раз говорили об условиях работы. Завтра вы начнете проходить подготовительный курс, где узнаете все подробности вашей деятельности.

– Понял, – сухо ответил я, поднимаясь с кровати и поправляя одежду.

Уже на пороге Валентин окликнул нас, и когда мы остановились, завороженно произнес:

– Мия, тебе нет равных.

Через секунду мы шагнули по ту сторону комнаты и отправились в свой корпус.

– Спасибо, что пришла за мной.

– Мы теперь у них на привязи, нужно следить друг за другом.

– Мне кажется, это конец, – отчаянно выдохнул я. – Моя память открыла замки и выходит наружу, и воспоминания просто ужасают.

– Мне легче, – Мия грустно пожала плечами, – есть причина бороться. И жизнь такая, если честно, опостылела. Поэтому пребывание здесь принимаю как возможность расплатиться с обидчиками.

– Хочешь сказать, что у тебя есть причина быть здесь, а у меня нет? Это не так. Мама пыталась закрыть от меня любое воспоминание о той ситуации, оберегала, отвлекала, устраивала мою жизнь так, словно в ней никогда не было внедрения и повреждения.

Я вырос с такой установкой, блокируя саму мысль о том событии. Только отец с раннего детства напоминал мне о возможности возвращения той стороны. Как я не противился, это, кажется, началось. Многое сходится. Еще по инерции мой рассудок живет старой жизнью, которую я себе нарисовал, но с каждым днем позиция меняется. И… Хорошо, что ты рядом.