Метанойя. Две стороны Александрины

– Саша! Что за привычка недоговаривать? Что с тобой? Что-то серьезное?

– Очень серьезное. Поэтому само не рассосется. Семь недель беременности.

Зоя подняла брови и вскочила.

– Что? Семь недель? От кого?

– Ты удивляешь меня, сестра, – обиделась я.

– Ой, прости. Это Кирилл?

– Да.

– Такая чудесная новость, – счастливо произнесла кузина и снова села.

– Ты пришла меня добить? – сухо бросила я.

– Ты о чем, Саша? Это же здорово! Ты уже сказала ему?

– Зоя… Ты меня не слышишь. Нас с ним нет.

– Ну, ничего, это поправимо…

– Остановись, – перебила я сестру. – Ничего не будет.

– Ну ладно, – растерянно протянула она. – Сами вырастим.

– Слушай, – я глубоко вздохнула, – не беспокойся на этот счет. Рожать не буду. Все.

– Саша! – кузина замотала головой. – Даже не думай!

– Уже решено, – отрезала я.

Зоя подошла ко мне и опустилась на колени.

– Умоляю тебя, не убивай его. Не принимай таких решений на горячую голову. Твоя судьба может сложиться по-разному, но об этом ты будешь жалеть всю свою жизнь.

Я с горечью посмотрела на кузину.

– Оставь меня одну, пожалуйста. Родителям не говори.

Зоя с минуту хмуро смотрела на меня, затем медленно поднялась и ушла.

Зарывшись в подушки, я закрыла глаза. Мне казалось, на меня навалилось что-то большое и невыносимое. И не с кем это беспристрастно обсудить. Как жить дальше? Что делать со своим положением? Зачем все так? Мне было очень больно. И еще: я честно не знала, как поступить.

В таких раздумьях прошло три дня.

Совсем измучившись, я мечтала только о том, чтобы сбежать в какую-нибудь иную реальность, где нет проблем. В мультик, например. Или шагнуть за некую грань, где буду чувствовать себя совсем иначе, без груза нежеланных событий. Почему-то в этот момент вспомнился дом, в который я попала неведомым образом, и его синеглазый приветливый хозяин.

Меня потянуло в комнату под лестницей, как зомби. Тот парень из моей фантазии сказал, что выход там, где вход. Вот и проверим.

Я подошла к белой холодной стене, чувствуя биение своего сердца прямо в горле. Отчего я так волнуюсь? Наверняка сейчас всего лишь поцарапаю свой лоб и нос, тщетно пытаясь попасть в беззаботный мультик. Ну и пусть, зато буду долго смеяться над собой. А может, и поплачу.

Положив ладони на стену, я прижалась лбом и зажмурилась, представляя лицо Даниила. Почему-то стало холодно, а тело внезапно потеряло равновесие, и от страха пришлось открыть глаза.