Ундина

Преодолевать себя ради благого дела было делом принципа Заварской. Без преодоления собственной лени никогда не добьешься никаких целей, знала девушка. Елена была бы рада и тому, если бы её племянница просто отдыхала от школы, высыпалась и зарумянилась от полезной пищи и пребывания на солнце и свежем воздухе. Но Мария приятно удивляла тётушку своим трудолюбием и каким-то необузданным желанием «стать своей» в новом окружении. «Городская» – как клеймо пристало к Заварской: соседские ребята окрестили её таким прозвищем, видя, какую одежду носит и с каким неуклюжим жеманством работает девушка.

Кроме недоброжелателей, нашлись и союзники: кареглазая бойкая девушка по имени Анна Рябинина, местная; и её друг Николай Пуфиницин, «городской», но каждое лето появляющийся в окрестностях и таким образом, заработавший себе статус своего «рубахи-парня». Аня стала первой, кто защитил Машу от местных задир, и первой, кто, наконец, стал общаться с ней. Как оказалось, Маша и Аня были соседками. После знакомства с Рябининой и Пуфинициным жизнь Марии стала немного счастливей.

Теперь после всех утренних дел Маша не спешила обратно на свой чердак, а бежала к соседке. Вместе они ходили на речку, по деревне, иногда оставались до обеда у Рябининых или у Дульских. Аня и Коля уважали темноволосую «городскую» за её трудолюбие и желание поскорее освоиться в Пустозёрово.

***

– Маш, как ты думаешь, мне пойдут такие очки? – Анюта вертелась около своего зеркала, примеряя по очереди две пары тёмных очков: одни округлые, а вторые продолговатые.

Её мама привезла вчера из соседнего крупного дачного поселка гостинец дочке, а подобное случалось редко. Аня страшно гордилась от осознания, что в этом году у неё будет целых две пары солнечных очков! Мария искренне радовалась за соседку, хотя не была любительницей очков. В Москве у Заварской лежало без дела около семи пар самых разных, с собой же девушка не взяла ни одной.

– Мне кажется, продолговатые тебе подойдут больше, – улыбнулась Анне Маша.

– А знаешь, тебе я доверю столь важный выбор! – хихикнула шатенка.

 – Ты ведь у нас москвичка!

– Ой, хоть ты не начинай! – голубоглазая устало села на кровать подруги. Аня обернулась и посмотрела на Марию поверх очков.

– Милая, ты что, обижаться надумала? Я же не со зла, – улыбнулась девушка.

– Я знаю, извини, – Заварская была явно не в настроении. Анюта просто не могла оставить новоиспеченную подружку в таком состоянии и, нацепив на себя очки, села рядом с девушкой.