Ундина

Но, увидев в глазах Романова серьёзность и море решимости, она наконец, сдалась, хотя не сразу поверила, что этот парень снова захочет играть. В памяти Перезвоновой всплыли картины, с каким наслаждением её подопечный кидал эту несчастную скрипку обратно в футляр, и вздыхал: её писклявые, тягучие звуки болью отражались в сердце, заставляли мучиться снова и снова, раздражали его, и вгоняли в беспросветную тоску, поскольку… на скрипке играла когда-то его мама. Когда любая репетиция на скрипке заканчивалась, безусловно, дарило Жене облегчение и тихую радость.

Но однажды он вовсе перестал брать скрипку в руки, и Амелия отнеслась к этому снисходительно. Но сейчас. Возможно, мальчик соскучился по маме? Может быть. Всё может быть.

Почувствовав, что одержал победу, Романов мысленно ликовал. Неужели уже завтра он сможет встретиться лицом к лицу с той девчушкой в синей юбке с их огромной лейкой в руках того же темного насыщенного цвета. Он уже во всех красках представлял эту встречу, ведь это будет небольшой, но такой важный для него глоток свободы, новой жизни.

Но, блондин держался изо всех сил, чтобы не начать радоваться прямо при Амелии. На лице его заиграла легкая улыбка, он произнес едва слышно: «Спасибо», и унёсся мыслями в дальние дали. Вот и пюре с курицей быстро ушло. Романов встал из-за стола.

– Женя, – обратилась к нему Амелия странным голосом: то ли мягким, то ли с ноткой строгости. Романова немного покоробил этот тон, но он вздохнул и успокоился, надеясь на лучшее.

– Да?

– Сегодня ты ещё должен позаниматься живописью. Пока не стемнело, – говорила она, а у Романова замерло сердце. Но вдруг. – И… если я завтра уеду на весь день, ты сможешь справиться здесь без меня?

– Ч-что? – как бы отвлекаясь, переспросил блондин, хотя в душе у него уже взрывались фонтаны радости. Он ждал этого вопроса. – А, ну… конечно, Амели! Можешь на меня положиться!

– Ну, хорошо, – женщина встала из-за стола и начала собирать грязную посуду.

 – Тогда я составлю для тебя расписание на завтра. Будь добр, его выполнить.

– Есть, – Женя кивнул и умчался в свою комнату. Он просто ненавидел эти её слова: «Будь добр». На самом деле они означали неукоснительное повиновение. Или ты сделаешь идеально, или же будешь наказан. Порисовать перед сном и выполнить всё, что может только придумать на завтра Амелия – минимальная плата глотка свободы. Его сердце колыхалось, трясло всё тело.