Иммигрантские Сказки

– Папа, давай, – Елена подошла сзади и взялась за ручки, затем отпустила, поправила сумку на плече и снова взялась за ручки.

– Не дам. С предохранителя меня сними сначала, тогда, может, дам.

Сосед в кепке тихо засмеялся. Из-за стойки регистрации вышла вторая женщина, такая же смуглая, как и та, что оформляла аппойнтмент, только полнее, и подержала входную дверь.

– Ну что? Куда теперь? Хочешь чего-нибудь? Погулять? Покушать? – спросила Елена, когда они оказались на улице.

– По вторникам… – неожиданно начал Гарри, – здесь в библиотеке с девяти утра политдебаты для пенсионеров.

– Так, и?

– Будешь меня туда возить.

– К девяти утра?

– Сам ненавижу. Но надо.

– Давай до вторника доживем.

– Не знаю, как ты, лично я планирую.

– А сейчас-то куда?

– На бордвок съездим.

– Куда именно?

– Там посмотрим. Сначала сверни туда. Разберемся.

Отъехав от клиники, они направились к морю. Въезжая на бордвок по длинному дощатому пандусу, Лена осознала, что папа сильно похудел.

– Я знаю, куда поедем. К «Волне» поедем. Ты мне кофе купишь.

– Какой кофе, папа?

– Американо, ноу милк, ноу шуга.

– «Какой кофе» в смысле «тебе нельзя».

– Ноу кофеин, – неожиданно спокойно ответил Гарри.

– Ну, я спрошу у них.

– Я вообще готов цикорий пить, если что.

– Учту.

– А ты вообще знаешь, что такое цикорий?

– Ты же показывал. На полке, в коробочке.

– Я показывал? – спросил Гарри и тут же ответил: – Да, было дело.

Они ехали вдоль длинных сырых досок, по которым навстречу им шли активно гуляющие люди. Было много колясочников; при виде каждого, ну, или почти каждого, Гарри слегка приподнимал правую руку. Навстречу шли пары, стайки подростков, мамы с детьми, темнокожие компании человек по пять-шесть, на ходу играющие на гитарах латиноамериканцы. До «Волны» от поворота идти было минут десять, справа шумел океан, над ним верещали чайки, массы чаек. На пляже было много объедков. Вечер еще не наступил, но к нему готовились.

– Вон та лавочка, сверни туда.

– Которая?

– Крайняя, подлиннее, – Гарри указал на самую дальнюю скамейку в тенистой нише, стихийно образовавшейся на набережной после того, как там встал ресторан «Волна».

– Там же грязно?

– Нормально.

– Пап, там грязно.

– Никогда там грязно не было, буллщит.

– Ну поехали, посмотрим.

– Вот здесь можно.

– И это, по-твоему, не грязно?

– Возьми газету, сядешь на нее.