Сюрприз

Рэнфорд, многозначительно глянув на них, развел руками.

– Я же говорил! Сдавайте, Келли, – он потер руки, – мне совершенно все равно, кто из вас заплатит за подарок для Дюпре.

– Подарок? – тасуя колоду, удивился Мейсон.

– Конечно же! – Рэнфорд скривился, – если уж у меня нет никакой возможности проигнорировать такое великое событие, как свадьба «нашего дорогого Алекса», – герцог настолько смешно скопировал голос своей жены Уинфри, что даже, казалось, отсутствующий Грег, усмехнулся, – то, по крайней мере, раскошеливаться на подарок придется не мне.

– Дорогой друг! – все еще усмехаясь, вступил в разговор Грег, – мне, почему-то, казалось, что когда произойдет это грандиозное событие, ты будешь несказанно рад и осыплешь Дюпре небесной манной за то, что он уже не так часто будет посещать ваш дом.

Герцог Клэймор угрюмо промолчал, как это бывало каждый раз, когда речь заходила об этом друге его жены. Несмотря на то, что, со временем, он стал другом семьи, и герцог так и не смог предъявить ему никаких объективных претензий, кроме разве что того, что, как ему казалось, он делал комплименты его жене чаще, чем остальным, все прекрасно понимали, что, если бы не дружеская привязанность Уинфри к этому французу, ноги бы его в их доме не было.

Увидев, что ему, наконец, тоже удалось подпортить настроение кому-то, Грег униматься не собирался:

– Это старая история, – зная, что Мейсон все еще находится в недоумении, он обратился к нему, – когда-то, несколько лет назад, когда жена нашего герцога только появилась на небосклоне лондонского общества, и он не успел еще поставить на нее знак своего безраздельного владения, именно Дюпре, по просьбе своей сестры, помог ей освоиться в нашем опасном мире.

– Если ты сейчас же не заткнешься, Хок, – опасно вкрадчивым голосом предупредил Клеймор, – я заставлю тебя сыграть со мной партию, а в качестве расплаты за проигрыш, ты поплетешься на эту чертову свадьбу вместе со мной.

– Только не это! – в притворном ужасе поднял руки Грег. – Я не отношусь к отряду пожирателей собственных сородичей, и присутствовать при подписании смертного приговора, пусть даже самому Александру, я не намерен.

Теперь из разговора вышел Мейсон.