Сильванские луны

Но потом Лексий взглянул на вспыхнувшее лицо новенького и вспомнил, как в шестом классе он перешёл в другую школу. В первый день на новом месте ему в приказном порядке велели выйти к доске «рассказать о себе», и одного взгляда на глухую стену незнакомых лиц хватило, чтобы отчётливо понять: он никогда не впишется в чужой класс, так что нечего даже и пытаться…

Потом с ним случилось что-то неожиданное и очень важное по имени Радомир Юрьев, но это была совсем другая история.

Лексий встал, подошёл к новенькому и протянул ему руку.

– Извини, – сказал он. – Ты как, порядок?

Юноша выглядел совсем ещё мальчишкой, ему, должно быть, едва исполнилось восемнадцать – несовершеннолетних в школу не брали. Он посмотрел на Лексия снизу вверх, и тот осознал, что у этого смешного создания абсолютно прекрасные глаза: бездонно-карие, тёмные-тёмные, такие у людей встречаются редко, чаще – у лошадей или собак… Да ещё и с длинными, красиво изогнутыми девичьими ресницами.

Парнишка не ответил и не улыбнулся; в его невероятных глазах мелькнуло недоверие, но руку он принял.

– Добро пожаловать, – с радушной улыбкой поприветствовал Ларс, когда он поднялся на ноги. – Не обижайся, на самом деле, мы тебе очень рады.

Новенького звали Танирэ? У?ту, он был миниатюрным и хрупким, а его длинные, почти до лопаток, светлые волосы, стянутые в хвост, пушились, как одуванчик. После краткого неуклюжего знакомства он отправился заселяться в свою комнату, а Элиас задумчиво посмотрел ему вслед и вполголоса сказал:

– Этот ягнёнок что, всерьёз намерен остаться?

Причём в этом вопросе не было ни капли яда.

– Ну, может быть, об этой истории наконец хоть кто-то забыл? – предположил Ларс.

– Да ну, – фыркнул Элиас. – Так скоро? Что-то не верится.

– Давно пора! Нет, правда, ты же сам знаешь, как это бывает, – Ларс пожал плечами. – О таких вещах весь город гудит декаду, три, пять, но в конечном итоге людям всё равно куда интереснее новая любовница соседа или там поднятые налоги.

И тут Лексий наконец не выдержал.

– Что за история, пропасть побери?! – потребовал он. – Вам не кажется, что я тоже имею право знать?

Он терпеть не мог, когда от него скрывали что-то важное. Особенно если это важное так или иначе касалось его самого, а он, чёрт возьми, уже провёл в этой школе достаточно долго, чтобы оно касалось, рад он этому или нет!..