Любовь матери

Тёмка опять стал дружить с духом бабушки, она была его единственным другом и поддержкой. Впрочем, как и он для неё. Прислуга перешептывалась между собой о том, что мальчик «немного того»: разговаривает сам с собой, но Артёму, как и Зине, было все равно. Прислуги, кстати говоря, в доме было много, и не зря ей был отведен весь нижний этаж. Их дом обслуживало десять человек, в основном это были эмигранты, как они, или беженцы, которым негде было жить и которые держались за этот дом и работу обеими руками и ногами.

– Тёмка, пойдем погуляем? – просила его мать.

– Не пойду! – ответил ей мальчик и сложил руки на груди.

– Ну ты не был на воздухе уже неделю. Неужели тебе не хочется погулять, подышать воздухом? Посмотреть новый город, наконец? – уговаривала его Даша.

– Нет, не хочется СОВСЕМ! – сказал он и закрыл перед мамой дверь.

– Артём, мама права, тебе надо выходить на воздух! – сказала ему Зина, как только мать отошла от комнаты сына.

– Ты всегда так говоришь: мама права! Разве права она была, увозя меня в другую страну без согласия? Разве права она была, уходя от Кости? Ведь Костя в сто раз круче этого Антона! – сказал мальчик духу бабушки.

– Дорогой, не говори так! Антон твой отец! – возмутилась Зина, но в душе была полностью согласна с внуком.

– И что? Тоже мне отец, семь лет жил и знать его не знал, объявился, разрушил всю мою жизнь, увез в этот дурацкий город.

– Что? – спросила Зина.

– Я тебе завидую! Вот если бы я был привидением, я бы не торчал тут точно! Я давно бы вернулся в Москву, к Косте, – заявил мальчик.

– Эх, дорогой, если бы все было так просто, как ты думаешь… – ответила бабушка.

33

Зине стало невыносимо тоскливо на чужбине, и она решила отыскать друга Сергея. Обитал Ганс, по рассказам Сергея, на одной из старейших улочек Мюнхена, и найти его было нетрудно. Он любил скверы, парки и водоемы прилегавшей к этой улице территории.

В ту ночь Зина впервые одна отправилась на прогулку по Мюнхену. И то эта прогулка имела цель – найти Ганса, чтобы скрасить одиночество. Обычно Зина ходила гулять с кем-то из своих домочадцев, а тут одна, чувство свободы и одиночества её не покидало.