Обрученные кровью. Отбор

Каждая из невест с момента прохождения через арку является исключительной собственностью императора.

От подобной новости я аж дар речи потеряла. Чувствовать себя вещью, было не просто неприятно – возмутительно! Я – герцогиня! Мой род мог поспорить древностью даже с самими индарийцами! Но…

Но выбора не оставалось. Пришлось титаническим усилием удержать на лице спокойное выражение и ровно проговорить:

– Хорошо. – После чего я вдруг поняла, что под тонкой тканью не чувствую больше ничего. – А обувь?

– Обуви для прохождения этого испытания не предусмотрено.

– Погодите, – кажется, с таким трудом обретенный самоконтроль вновь пошатнулся. – Вы хотите, чтобы я шла босиком? По каменному полу? Неужели даже легких тапочек не полагается?

– Все делается только для вашей безопасности. Враги Короны изобретательны и даже в обуви могут спрятать какое-то оружие, – безэмоционально прозвучало в ответ. – Пожалуйста, переоденьтесь, леди. Как будете готовы, выходите. Я буду ждать вас снаружи.

Служительница вновь вышла.

«Что ж, остается надеяться, что император заготовил партию зелья от простуды», – мелькнула мысль, и я потянулась к застежкам платья.

Благо помощи, для того чтобы от него избавиться, мне не требовалось. Как говорила бабушка: «Хочешь быть хорошим правителем, будь самостоятельным даже в мелочах». Поэтому большая часть моей одежды, включая и это дорожное платье, была пошита с учетом возможности самостоятельного разоблачения.

Учитывая подозрения о том, что за мной, скорее всего, наблюдают, разделась быстро, и еще быстрее натянула тонкую белоснежную сорочку.

И вот в этом, они хотят, чтобы я показалась на людях?! Да, сорочка была длинной, но приталенной, на тонких невесомых лямочках и… она была полупрозрачной!

Стыд-то какой! Даже перед стражниками и служительницей в таком показаться – стыд!

Да, под такую условную одежду точно ничего не спрячешь, но… но… они тут совсем на безопасности, похоже, свихнулись!

На этот раз, чтобы взять себя в руки, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть.

Перешагнув порог, я вновь оказалась в окружении охраны и почувствовала, как запылали от смущения щеки. Ощущение собственной обнаженности так и норовило заставить меня зябко обхватить себя руками.