Марья Бессмертная

И раз я – наследница, то, получается, теперь это «злато» тоже мое?

– Если царевна не будет против, то я с превеликим удовольствием сопровожу ее в сокровищницу, дабы она самолично убедилась, что золота тут имеется в преизбытке, – вкрадчиво произнес Костопрах.

Золото…

Сердце застучало сильнее. Кто ж от такого предложения откажется?

– Царевна не против, – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, кивнула я. Правда, потом, спохватившись, уточнила: – А остальные, гм, подданные меня тоже сопроводят?

Нет, после того как скелет заверил, что меня тут не сожрут, конечно, спокойнее стало.

Однако Костопрах, к счастью, отрицательно покачал черепушкой.

– В сокровищницу ваш батюшка никого впускать не велел. Окромя меня, ну и тебя, само собой.

– А ты чем такое доверие заслужил? – заинтересовалась я.

Скелет гордо подбоченился.

– Я, царевна, первый, кого царь Кощей самолично оживил. С тех пор ему и служу, и службу свою несу честно с превеликим усердием.

– Ну, раз такое дело, веди давай, – окончательно успокоилась я. – Посмотрим, над чем там Кощей чахнуть любил.

Костопрах слегка задумался, но все-таки отметил:

– Царь Кощей не чах ни над чем. Он вообще никогда не болел.

Хмыкнув, я только махнула рукой и направилась вслед за скелетом к выходу из зала. Ну не рассказывать же ему о солнце русской поэзии, в самом деле.

Костопрах шел на несколько шагов впереди, не мешая мне внимательно рассматривать окружающую обстановку.

Дворец Кощея оказался поистине огромен. Эхо наших шагов гуляло по длинным холодным коридорам, гулко отражаясь от стен, сложенных из грубо отесанного камня. Путь освещали факелы, горевшие странным красноватым и бездымным пламенем. Они были вставлены в специальные держатели со стилизованными черепушками не слишком часто, и в коридорах царил этакий инфернальный полумрак.

А за узкими стрельчатыми окнами и вовсе стояла темная, безлунная ночь.

В общем, обстановочка не слабо так напрягала. Но я, стараясь не показывать вида, с максимально спокойным выражением на лице следовала за своим костистым провожатым.

Шли долго, так, что я даже не пыталась запоминать дорогу, сбившись еще на седьмом или восьмом повороте.