Глория. Пять сердец тьмы

«Было б из кого выбирать», – мысленно скривилась я, а вслух добавила:

– Может, оно и к лучшему. Чем дальше, тем больше соглашаюсь с мнением матери о том, что все мужики – кобели.

– Ма-ать, – вздохнула родственница, подвигая мне одну из вазочек со сладостями. – Твоя мать просто нерационально подошла к выбору мужчины. В итоге испортила себе жизнь. Неужели ты так же хочешь?

– Я не знаю с чем сравнивать, ибо ничего не знаю про отца. Где вероятность, что наша неразборчивость по наследству не передается?

Тетка несогласно фыркнула.

– Ты, по счастью, намного ее разумнее. Уж я-то вижу, поверь. В общем, не переживай об этом.

Но я уже зацепилась за разговор, так удачно свернувший на тему родителей.

– И все же, кем был мой отец?

Тетя Файлина недовольно поморщилась и попыталась уйти в сторону.

– Это вообще к порядочности мужчин не относится и значения не имеет. Кстати, съешь малинового варенья, а то ты какая-то слишком бледная.

От варенья отказываться не стала, но и оставлять вопрос без ответа не собиралась.

– Может, хватит от меня это скрывать? Я уже достаточно взрослая, чтобы отнестись ко всему произошедшему с пониманием и спокойствием. В обморок точно не упаду от подробностей, какими бы они ни оказались. Я имею право знать о своем отце. Согласись, это справедливо.

Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга. Я – упрямо, а тетка оценивающе, словно размышляя, стоит ли. В итоге она все-таки сдалась и, тяжело вздохнув, с видимой неохотой кивнула.

– Хорошо. Расскажу. Хотя знаю не так и много. Твоим отцом, по словам Камиллы, был капитан из «Черных клинков».

– «Черных клинков»? – я охнула.

Эти элитные отряды королевской гвардии состояли из лучших воинов-магов, сильных и бесстрашных.

– Да. Поэтому когда у тебя проявился дар прорицателя, я и не удивилась. Про «Черных»-то разное говорят.

На миг тетка прервалась, собираясь с мыслями и наливая нам по новой чашке чая. Я нарушать молчание и торопить ее не стала, дожидаясь продолжения.

– Его отряд тогда остановился в гарнизоне Сердара, где Камилла числилась на побегушках у старшего писаря. И как увидела она твоего отца, так разум-то и потеряла. Влюбила-ась без памяти, – протянула тетка и в очередной раз тяжело вздохнула. – Несколько дней ходила сама не своя, только повторяла, какой он красавец. И сколько я ни твердила, что не ее полета птица, Камилла и слушать ничего не желала.