Факультет выживших

И по словам Алана, это так себе вариант, хотя и более безопасный, потому что покинуть стены гимназии мы сможем только через несколько лет, когда выучимся. Без вариантов.

– М-м… ну, по крайней мере, хотя бы учебу можно продолжить, – протянула подруга.

– Угу, – буркнула я. Утешение было слабым. Мне-то нужна свобода!

Тем не менее разговор с Иланной меня успокоил. По крайней мере с подругой все хорошо. А об остальном обещал позаботиться Айландир.

Поболтав еще немного и подбодрив друг друга, мы договорились связаться завтра к вечеру.

Новостей и разговоров на сегодняшний вечер было более чем достаточно. Отключив кейлор, я поглубже зарылась в одеяло, а вскоре провалилась в сон.

Но сон опять оказался странный. Такой манящий, такой чувственный… наполненный наслаждением и откровенными ласками, переходящими в ритмичные движения двух сплетенных тел.

Мужские губы, жесткие, жалящие до боли и тут же распаляющие меня вновь, заставляя стонать. Его руки, скользящие по моему телу с уверенной небрежностью, свойственной лишь тому, кто давно изучил и знает каждый его изгиб.

Движения мужчины становятся более резкими, сильными, срывая с моих губ уже не стон, а вскрик. Первый, второй, третий… и это его распаляет еще сильнее. Теперь он больше не сдерживается. Ритм становится более быстрым, рваным. Он доставляет боль, но избежать ее не позволяют сильные пальцы, которые впиваются в мои бедра, сжимая и удерживая так, как нужно ему.

Как в тумане, где-то на границе сознания мелькает, что принуждение – это слишком. Что не этого я хочу. Но мысль, едва появившись, тотчас исчезает под новой волной наслаждения. Эта волна оттесняет сознание и здравый смысл прочь.

И я подчиняюсь. Отдаю всю себя. Растворяюсь под его натиском и принимаю так, как могу, чтобы на пике закричать от его напора и чувства наполненности.

А потом, когда насытившийся мужчина откидывается назад, на подушки, устраиваюсь на его плече.

– Ты потрясающий. Не понимаю, как можно тебя не любить, – выдыхаю я в губы… Александру?!

Да, именно с ним мы лежали в постели, обнаженные и разгоряченные. Именно к нему я прижималась. Его тело, мощное, мускулистое, обнимала как самое желанное во всех мирах и, что самое удивительное, воспринимала это как должное.

А тот, качнувшись на бок, со знакомой усмешкой на холеном, идеальном лице сообщил:

– Поверь, можно.