Щенок Рекс и Ледяная Принцесса

Генка казался мне таким большим и сильным, я жутко его боялся. Мне хотелось пойти на него с кулаками, вцепиться зубами в его глотку, силой отобрать свою одежду, но я не мог. Я просто стоял и смотрел, как он издевается надо мной, как подкидывает мою шапку высоко вверх, как смеются его дружки…

Вот если бы папа выздоровел! Он бы пришёл и разобрался с Генкой, он бы научил меня постоять за себя, он бы… но папе становилось только хуже, от травм у него развились новые болезни, и теперь он едва узнавал меня и маму.

Однажды, в последний день учёбы перед зимними каникулами, Генка опять пристал ко мне, отобрал шапку и шарф, а его дружки сняли с меня куртку. Они высоко подкидывали мои вещи, смеялись, громко лаяли и улюлюкали. Это увидела девочка из параллельного класса, маленькая, но отважная собачка породы спаниель, совсем как ты, Мери. Она подбежала к нам, встала между мной и Генкой и твёрдо сказала:

– Не смей обижать маленьких! Верни вещи этому щенку сейчас же!

Генка только засмеялся в ответ:

– Какой же он маленький? Борька – мой одноклассник, а то, что ростом не вышел, это его проблемы.

Пусть сам всё и заберёт!

Генка грубо оттолкнул собачку, та упала на пол и больно ударилась, а другие щенки залаяли:

– Фу, за него девочка заступается! Борька – кис-кис, отсюда брысь!

Злость и обида кипели во мне, лапы сжались в кулаки, но от страха я не мог сделать ни шагу к Генке, я даже не помог девочке подняться. Я просто стоял и слизывал текущие по морде слёзы.

– Бедный дедушка Борис! – всплеснула лапами Бетси.

– А я бы, я бы на вашем месте… ух, я бы потрепал этого Генку, на нём бы живой шерстинки не осталось. – Билл замахал кулаками в воздухе.

– А я вот так схватил бы его! Раз, и вывернул прямо наизнанку! Пусть бы дружки полюбовались на его внутренности! – закричал Боб.

– Да, если бы вы тогда стояли со мной, дорогие щенки, всё сложилось бы по-другому. Но я был совершенно один, и никто не заступился за меня, кроме той маленькой собачки, которой мне и в глаза стало стыдно смотреть.

Мне было так плохо, что я заскулил, выбежал на улицу без верхней одежды и понёсся в лес со всех лап. Как долго бежал, не помню. Я мчался, мчался без оглядки, перешёл на четыре лапы и гнал, гнал куда глаза глядят. С трудом уворачивался от сосен и елей и вот врезался в широкий ствол и упал без сил. Пролежал там всю ночь и очнулся только под утро.