Золушки в принцах не нуждаются

– Я столько лет на тебя работала, столько лет каждую дощечку в твоем доме отмывала! С любовью все делала, старалась! А ты девчонку слушаешь? Она же невесть кто! Случайно к тебе прибилась, а ты и рад уши развесить! – взвыла Матлюба. – Она просто подстилка! Или ты не Жану, а себе ее присмотрел? У-у-у, охальник! Конечно, как тогда девке не верить? Ну и верь! Верь! А меня и защитить-то некому, нет в мире справедливости…

Гадина шмыгнула носом и вполне натурально зарыдала. Дегре помрачнел еще больше.

С тех пор, как Матлюбу пригласили для очной ставки, я мужественно терпела спектакль и ни в какую не желала признавать себя виноватой, хотя мерзавка очень старалась.

– Не реви, – тихо сказал хозяин. – Никто тебя не обвиняет. Иди домой, поутру во всем разберемся.

Бросив на меня торжествующий взгляд, Матлюба быстро собралась и покинула рабочее место.

– А ты отмой все. – Дегре сунул мне в руки тряпку. – Ужин не получишь, пока не приведешь зал в порядок.

– Все было идеально чисто, когда я ушла за вами.

– Но сейчас тут грязно.

Мужчина удалился, оставив меня наедине с изгаженным полом.

– Великолепно. Просто шикарно. – Я принялась вновь тереть доски. – Позитив на позитиве. Захотела похвастаться… Дура! Нужно было стеречь комнату, как дракон сокровищницу! И свидетелей рядом держать, чтобы при случае могли подтвердить.

Второй раз убираться было легче, хоть и намного неприятнее. Казалось, что вонючая субстанция въелась мне в кожу, волосы, одежду… Надо обязательно помыться перед ужином.

Ближе к полуночи зал вновь сверкал чистотой и порядком. Нужно было идти за хозяином, сдавать работу, но я мешкала. Вдруг он давно спит?

Дегре пришел сам.

Зашел тихо, стараясь не шуметь, и осмотрелся.

– Приемлемо, – сказал он.

– Могу идти?

– Можешь. Ночью на улицу не выгоню, но чтобы к завтраку тебя уже тут не было.

Я застыла. Увольняет? Но за что?!

– Моей вины в том, что случилось, нет, – стараясь не поддаться эмоциям, в который раз повторила я.

– А чем докажешь? – Дегре перевел взгляд на окна, прозрачности стекол которых мог позавидовать самый придирчивый человек. – Матлюба ведь права, ты невесть кто. Случайно прибилась. А что я о тебе знаю? Ничего. Только имя. Но твое ли оно? Или первое попавшееся назвала? Одним словом, бродяжка.

– Я не виновата.

Дегре приподнял брови.