Не хотите на мне жениться?

– Но Вика – это ведь я… – сказала и замерла, увидев выражение кошачьей моськи.

А перед глазами потемнело.

* * *

Я ясно чувствовала чьи-то губы на своих губах. Горячие, твердые, решительные, без малейшего намека на ласку. Так любимых не целуют. Юрка, конечно, никогда не был образцовым женихом, но целовался всегда элегантно. Отсюда вывод – меня целует кто-то чужой.

Осознав эту простую истину, тут же вспомнила и все остальное: сцену в кафе, черно-белую кошку, светящуюся пентаграмму… Мама дорогая!

Я распахнула глаза и уставилась в черные очи незнакомого брюнета.

– Она очнулась, – сказал он кому-то и нахмурился. – Викки, как себя чувствуете?

Викки… Вроде мое имя, а вроде и нет… В голове немного шумело, мысли текли вяло, а сил хватило лишь на тихое:

– Жива, кажется.

– Замечательно. Ну а раз жива, – брюнет нахмурился, – признавайтесь, опять ритуал проводили? Учтите, Вэлларс, лишитесь магии – тут же вылетите из академии!

Говорил он грозно, во взгляде сквозила озабоченность.

– Норида! – мужчина обернулся. – Отведите ее в лекарское крыло, путь проверят. Тут такой ядовитый дым стоит, могла отравиться. Это, кстати, объясняет заторможенную реакцию. Удивительно, что вообще выжила.

Незнакомая девушка, по-видимому, та, которую назвали Норидой, помогла мне подняться с пола и потянула в сторону.

– Конечно, господин Дамиан. Вы же знаете Вэлларс, у нее что ни день, то приключение. Но больше никакой магии до аттестации! Честно-честно, я прослежу.

Магии? Она сказала «магии»? Я похлопала ресницами, удивленно взирая на провожатую, и решила промолчать. Вначале стоит во всем разобраться, а потом уже делать выводы.

Одно поняла точно – это не моя квартира. Слишком высокие стены, слишком длинный коридор и жуткая каменная кладка, как в средневековых замках. В помещении имелась всего одна дверь, через которую мы вышли, но тут же наткнулись на винтовую лестницу, уходящую на десятки ступеней вверх.

– Викки, ну ты и даешь! – зашипела девушка, едва мы скрылись от взора мужчины.

Девушка болтала без умолку и совсем не обращала внимания на мое молчание. Она торопливо поднималась по лестнице, путаясь в длинном средневековом платье, и пыталась объяснить, что необученная ведьма – беда для всего мира. Я не спорила. Конечно беда.