Последнее дело комиссара Дезиля

А помереть вроде как не должен – знаешь этих господ миллионеров: метатэги бессмертия, коды вечной молодости и всё такое. Хотя тебе–то всё равно, ты и так вечный. В общем, сняли с него тэг, судя по всему, а кто и зачем – сейчас поедем разбираться.

Дезиль стёр остатки помады с воротника, мгновение–другое пытаясь поймать какое–то воспоминание, но тут же, дёрнув головой, стряхнул и его, выдвинул из–под софы ящик с ворохом зонтов, порылся и вытащил со дна массивный зонт–трость с набалдашником в виде головы крокодила–зомби.

– Прислали с Задней Подковы, – прокряхтел Дезиль, – перед самым их концом света. Раритет… Вместо спиц – струны арфы, при раскрытии натягиваются и звенят от ветра.

Тин растянул рот в равнодушную улыбку:

– А вместо купола – шкура единорога.

– Не богохульствуй. Купол соткан из волокон папоротника.

– Что же вы, ваше сиятельство, раритеты свои, как хлам, держите под кроватью? Во–первых, не фэншуйно, во–вторых…

– Ты не умничай, – прервал демона Дезиль. – Я готов. Лесной проезд, 22.

Демон положил руку на плечо комиссару, и через три секунды они оказались по щиколотку в воде у ворот с бронзовым гербом. За запертыми воротами полого вверх вилась гравийная дорожка, по обеим сторонам которой стекали к воротам прозрачные ручьи.

– Какого чёрта? – Комиссар приподнял над водой зонт и уставился на стекающие с его наконечника капли.

– Дожди, шеф. Наводнения. Экстравизор не смотрите, а там, между прочим, конец света обещают. Явление кровавой радуги и другие развлечения.

– Какого чёрта ты до дома не подбросил?

– Координаты нужны поточнее. А Лесной проезд, 22 – это прямо здесь, – Тин показал пальцем вниз, на всплывшие кончики комиссаровых шнурков.

Видимо, полицейских заметили на пульте охраны, потому что ворота со скрипом отворились, чем напарники не замедлили воспользоваться, выбравшись из низины на сухой гравий. Путь оказался неблизким, гравий выскальзывал из–под ног. Комиссар уже выдохся, когда наконец перед ним возник и почти раздавил весом своей ощутимой древности особняк времён Первой эпохи.

У правого крыла здания, в неестественно голубом современном бассейне, не сочетавшимся с замшелыми красно–бурыми камнями особняка, плескалась рыжеволосая девушка лет двадцати и тихо напевала. Дезиль остановился и, опершись на крокодиловый набалдашник, с интересом уставился на купальщицу. На мгновение ему показалось, что пение её сопровождается струнными инструментами, да и девушка пела, как будто не раскрывая рта.