Усадьба последней мечты

И старое дело к новому прирастать начало.

Так родилась Усадьба моей последней мечты. Хотела табличку с названием повесить, но передумала, решила погодить и слово «последней» убрать, мало ли что еще в закромах отыщется.

Первым зверем в доме должна быть кошка. Скоро появится.

Глава вторая. Конюшни снова мне

Первое впечатление обманчиво. Сразу не обращаешь внимания на мелочи, если основной рисунок проекта из твоей головы совпал с реальностью. Место усадьбы среди старинных построек, сохранившихся от основателей села – Статских секретарей её Величества – и Барских садов (так местные жители называют их по сей день); совсем близко от леса и реки, административного центра села, асфальтового шоссе.

Соседей не видно, они есть, но на «безопасном» расстоянии.

По дороге к дому прохожу мимо двухэтажной уродливой громады – дряхлый, латаный барский дом – «графские развалины». Жилой, между прочим. В нём, говорят, живет такая же сумасшедшая, как я. Хозяйничает. Дорога с правой стороны от участка ведет на чью-то ферму, к коровкам и барашкам.

А за забором с левой стороны выпас, моя собственность, и пруд, вырытый прежним хозяином для домашней водоплавающей птицы, но я пока не нашла времени до него дойти.

Думаете: «Ишь, барыня какая, времени у неё нет, участок обойти». Честно, нет. Я же старое к новому приращиваю, не бросаю прежнее дело. Но об этом потом как-нибудь. Дойти трудно ещё и по причине непроходимости травяных джунглей, вымахавших гораздо выше пояса, особенно при моем малом росте.

Обкосил добрый человек подходы к дому, и то хорошо.

А в доме полезло в глаза то, что сразу не приметила, ослепнув от восторга. Полтора года он пустовал. Последние годы жил мужчина одинокий и больной. Ясно, запустение и грязь. Недобрым словом помянули его и меня добрые люди, вызвавшиеся помочь чистоту навести. Пожалели на сто рядов, что подрядились.

Вот так всегда со мной, прихожу на новое место, даже на неделю, и начинаю порядок наводить.

Хоть на несколько дней это место – мой дом, в нем проходят дни моей жизни, а я, извиняюсь, жить в дерьме не могу. Вот и вывожу.

Однажды из домика, в котором устроилась зимовать, только из кладовой вывезла грузовик хлама. Вода с головы под душем лилась серо-буро-малинового цвета (не игра слов, точно), руки были по локоть зелеными – мальчик грузчик разбил трехлитровую банку «зелёнки», запасенную старыми хозяевами на три поколения вперед.