Анатомичка

Однако ж, как только он сделал первый надрез, покойник словно вздохнул – выпиравшие рёбра приподнялись, легко расползлась над ними кожа, из лёгких вырвался короткий всхлип и пахнуло тиной. Такие запахи на здешних болотах не редкость, но вместе с запахом едкой струйкой выпалил из надреза тёмно-зелёный дымок – как бывает, если на волчий табак наступить. Пармен закашлялся, разметая пыль по сторонам, и отвернулся – чтобы на мгновение увидеть, что и помощники его вовсю надрываются кашлем, окутанные неведомой взвесью. А спустя то мгновение слабость и тьма поглотили его.

Санкт-Петербург, 2015 год

Репортёр Останин

«Полиция считает, что перестрелки на Кронверкском, Гороховой и Белинского не связаны друг с другом.» Как же, не связаны. Связаны, как молекулы ДНК, идеальной цепочкой стройных фактов. Только Лёне строго-настрого было «рекомендовано» придерживаться официальной версии. Он сидел на широком редакционном подоконнике, примостив ноутбук на поджатых коленях, и попеременно смотрел то на расползающуюся плоть мертвенно-сизых облаков над кособокой кольчугой василеостровских крыш, то на распечатки пресс-релизов МВД – истеричных, трусливых и ежедневно разных, то на пульсирующий курсор в конце единственной пока строки для вечерних криминальных новостей.

Кольчугу крыш прорезали красным глубокие раны уличных линий с односторонним движением.

Лёня любил свою работу не только за странное удовлетворение от погружения в криминальную хронику, хотя странным его называла только жена Люся, но и за офис в мансардном этаже на одной из линий Васильевского острова.

Хотя и тут было своё «хотя»: он почти весь день таскался с какой-нибудь опергруппой на захваты или облавы, а на облюбованный подоконник забирался уже под вечер, измотанный впечатлениями и предвкушением битвы между увиденным вживую и прочитанным в файлах пресс-службы МВД. Битва всегда заканчивалась компромиссом, потому что у Лёни была семья, а для донкихотства требуется одиночество. Поэтому Лёня довольствовался дневными подвигами, а уж как о них написать – всё одно нет правды на земле, тем более там, где встречаются журналистика и пиар.

Вот и сейчас эта история со Стрелками, которую по официальной версии следует считать тремя разными историями. В публичное место заходит человек с оружием, молча и методично расстреливает людей и, убедившись, что мертвы все, кто там находился, стреляет себе в голову. За три недели, с равными промежутками, это уже третий случай, количество жертв – под сотню.