Все плохое уже позади. Плохое позади

Теперь, осознав всю серьезность, он с испугом думал, как могла она столько времени терпеть происки врагов. Он представил себе Наташу и своих детей, маленьких, встревоженных, не находящих поддержки ни у кого из взрослых членов семьи, и ему стало не по себе.

Увидев склонившегося над ней Мэтта, Наташа постаралась улыбнуться как можно шире и придать улыбке максимум бодрости, не зная, что со стороны ее улыбка больше похожа на болезненную гримасу.

Тефочка, увидев выражение ее лица, заплакала громче.

Наташа посмотрела на плачущую Дженнифер как во сне и, еле ворочая непослушным языком, произнесла то, что никогда не сказала бы в здравом уме, – Дженни, мне очень нравится ваш дом, он похож на дворец из сказки. Но без солнечного света и живых цветов это не дворец, а какое-то темное царство злой ведьмы миссис Драндулет.

С этими словами она отключилась.

Каталку с Наташей погрузили в автомобиль скорой помощи, через несколько секунд он с ревущей сиреной скрылся за поворотом. Следом за скорой помощью на своей машине рванул Мэтт.

Тефочка шмыгнула носом, вытерла заплаканные глаза и вошла в дом. Она остановилась посреди холла и внимательно огляделась вокруг. Никто из обслуживающего персонала не спал, все в ожидании столпились около лестницы. Барбара не удержалась и всхлипнула.

– Никаких слез, – решительным голосом сказала Дженнифер, – сейчас всем спать, а завтра с раннего утра принимаемся за работу.

США, Нью-Йорк, Пресвитерианский госпиталь, воскресенье 28 июня 1987 года

Осунувшийся Мэтт сутки не вылезал из больницы, пока его знакомый доктор Райан насильно его не выгнал.

– Езжай домой, выспись, переоденься и побрейся, приедешь через два-три дня, а пока не путайся здесь под ногами, – раздраженно скомандовал он Мэтту.

Через два дня он позвонил и сказал, что можно приехать.

– Проходи, присаживайся, – сказал Райан, пропуская Мэтта в свой кабинет, и вошел следом.

Мэтт сел в кресло, не спуская встревоженных глаз с друга. Тот сел напротив, его лицо выражало беспокойство.

– Что ты хочешь от меня услышать? – усталым голосом спросил он, снял очки и потер переносицу.