Все плохое уже позади. Плохое позади

К тому же мне приятно за тобой ухаживать, – ответил он, выгружая из холодильника всякие упаковки, свертки и тарелки.

Наташа с интересом наблюдала, как Мэтт ловко засунул два куска хлеба в тостер, откуда они, подрумяненные, вскоре выпрыгнули обратно. Один кусок он намазал неострой горчицей с семенами, сверху положил большой тонкий кусок нежнейшей свинины, листья зеленого салата и тонкие кольца помидора, потом намазал второй тост сырным сливочным соусом, и накрыл им все сверху. Наташа на мгновение отвлеклась, перед глазами снова пронеслись события прошедшего дня.

– Что с тобой? – Мэтт встревоженно взглянул ей в лицо.

Она прижалась к его груди, – мне так страшно, – всхлипнула она, ее плечи задрожали.

– Все хорошо, детка, не надо плакать, все плохое уже позади, – сказал он, обнимая и гладя ее по плечам.

– Не буду, – согласилась она и шмыгнула носом, – ты обещал меня покормить.

– Жуй, – он подал ей огромный бутерброд.

– В рот не поместится, – она скептически оглядела его многослойное творение.

– Поместится, смотри, – он откусил первым.

– Эй, так нечестно, это мой сэндвич, – возмутилась она и быстро откусила от бутерброда, – м-м-м, какая вкуснотища, – закатила она глаза, – а попить?

– Да, да, – засуетился Мэтт и схватил штопор.

– Какое вкусное, – восхищенно произнесла Наташа, сделав большой глоток легкого белого вина.

Нежная сочная свинина таяла во рту, салатные листья хрустели, а горчица придавала еде пикантный привкус.

Мэтт любовался, как она ест. Когда бутерброд был съеден, а вино выпито, он спросил, – еще?

– Нет, спасибо, теперь мне хорошо, – протянула она слегка захмелевшим голосом, – а как вспомню, что было несколько часов назад, мне опять становится страшно, – она посмотрела на Мэтта, – а знаешь, когда мне было страшнее всего?

– Когда? – он ласково погладил ее по голове.

– Когда бандиты сказали, что я их избила. А я их действительно избила. Я, правда, не соображала тогда, что делала, я просто дралась. Я помню, что одного ударила ногой в лицо и почувствовала, как под пяткой хрустнул его нос. А второго я ударила по вытянутой руке и, наверное, сломала ему запястье. Потом, когда я схватила биту, я от страха уже ничего не понимала, только наносила удары.