Фам фаталь

Она всегда отличалась редкой проницательностью и интуицией, которая ее почти никогда не подводила.

– Почему ты сбежала вчера из пансионата? Я искал тебя… – понизив голос до доверительного шепота, произнес Бобров, испытующе глядя в ее лицо, и пытаясь определить по нему, что она сейчас чувствует и о чем думает.

Но не тут-то было – лицо Агаты оставалось полностью непроницаемым! Выдержав небольшую паузу, она неопределенно повела плечом и еще менее определенно ответила:

– Так, дела были…

Бобров на минуту растерялся, не зная, как продолжить начатый разговор.

– Да, я понимаю, – ответил он, хотя понимал ее всегда крайне мало. Возможно, это было из-за того, что ТАКИХ женщин ему прежде никогда не встречалось, и поэтому он не всегда знал, как себя с ней вести и как правильно реагировать на ее, мягко говоря, не совсем стандартное поведение.

– Я хотел сказать тебе… – еще тише произнес он, выходя из-за своего стола и подходя к креслу, в котором она сидела. – Я хотел сказать, что мне очень хорошо было ТОЙ ночью…Твое неожиданное появление в моем номере… – Бобров запнулся.

Вконец запутавшись в словах, он остановился и посмотрел на нее.

Агата же удивленно приподняла одну бровь (очень характерное для нее мимическое движение, выражающее крайнюю степень удивления).

– Я всегда прихожу САМА… Когда захочу. А ты разве еще этого не понял? – она остановила недоумевающе скептический взгляд на его лице.

Бобров окончательно смутился и смешался. Присев рядом с ее креслом на корточках, он взял ее тонкую, почти прозрачную ладонь в свои руки и поднес к губам.

– Агата, если бы ты знала, какие чувства пробуждает в моей душе одно только твое присутствие рядом… Мне сразу же хочется прикоснуться к тебе, хотя долгое время я не мог позволить себе даже мысли об этом.

– Так уж и не мог? – ее холодно-ироничное настроение после его проникновенного признания явно изменилось, уступив место игривой веселости.

– Да, ты права – я, действительно, представлял тебя… НАС вдвоем уже давно, – поправился Бобров. – Практически, с того самого момента, как только впервые тебя увидел…

– И что же ты представлял себе? – еще более лукаво улыбнувшись, уже не проговорила, а почти промурлыкала Агата ему в самое ухо (Бобров продолжал сидеть на корточках у ее ног).