Принц полуночи. Книга 2

– Слушай меня, – Тир встал на колени рядом с отцом Польреном, – я не могу тебя убить, не хочу неприятностей, поэтому ты сделаешь то, что я прикажу. В праздник Богоявления ты придёшь в храм… – дальше он говорил так тихо, что Казимир не слышал ни слова. Отец Польрен слышал и кивал как заведённый.

– А теперь забудь о том, что видел меня сегодня, – приказал Тир, поднимаясь на ноги. – Вы все, – он поманил к себе попов и стражников, – идите сюда, я расскажу вам, что здесь было.

* * *

О том, что в Свято-Никольский храм попытался ночью вломиться пьяный дурак с силовым резаком, не иначе украденным со стройки, в столице посудачили, но довольно вяло.

В послепраздничные дни и ночи чего только не случается. А пьяные – это пьяные, от них всего можно ждать. Хорошо ещё, что дурень поломал только засов, не повредив драгоценную резьбу на дверях.

Но оказалось, ночной дебошир был только предвестником по-настоящему ужасных событий, разыгравшихся в праздник Богоявления. Отец Польрен Туль, уважаемый и любимый всеми прихожанами, сошёл с ума и поджёг храм с помощью Огненных Колб, загодя распределённых по молельному залу, на хорах, в ризнице и в исповедальнях.

Прихожане к тому времени ещё не собрались, но все священники, включая обезумевшего Польрена, сгорели живьём, не сумев выбраться из огненного ада.

– Зачем вы это сделали, фон Рауб? – Эрик был так спокоен, что становилось холодно. – Это бессмысленное убийство. Я надеюсь, у вас есть хоть какие-то оправдания.

– Мне не в чем оправдываться, ваше величество. Никто из ваших подданных не погиб, а убивать священников вы мне не запрещали.

– Вам что, нужен полный список тех, кого нельзя убивать?

– В идеале – да. Я пополняю его понемногу, но было бы удобнее, если бы ваше величество сами его огласили. От начала и до конца. Можно в письменном виде.

Повисла пауза.

Эрик обдумал слова Тира и спокойно констатировал:

– Эта наглость переходит все границы. Легат, вы повредились в уме?

– Вопрос не риторический? – уточнил Тир.

 – Тогда ответ «нет». Я в своём уме, и убийство не было бессмысленным. Священники Свято-Никольского храма считали меня сатанистом, следовательно, были моими врагами и вели себя соответственно. Я убил своих врагов. То же самое я делаю на фронте. И я не вижу разницы.

– Все христианские священники считают тебя сатанистом, – тихо произнёс император, – все до единого, Тир, кроме моего брата.