Принц полуночи. Книга 2

Чернорясые боялись, и нельзя было их за это винить: любой испугался бы, явись к нему среди ночи драконий сын Казимир Мелецкий, пусть даже в условно человеческом облике.

Казимир знал, что глаза у него сейчас светятся, а волосы и кожа сияют фосфоресцирующим блеском: обычный эффект переключения в боевой режим. Когда-то подразумевалось, что это должно устрашать, с веками превратилось в чисто декоративную функцию и вот снова пригодилось для устрашения.

– Не ломал я ваши двери, – сказал он громко, – где Польрен Туль?

– Сын мой, как настоятель этого храма, я прошу вас удалиться.

– О! – хищно обрадовался Казимир. – Настоятель!

И взлетел, в один миг преодолев расстояние, отделяющее его от алтаря.

Попы, хоть и испуганные, тоже оказались ребята не промах, моментально сомкнули ряды, заслонив собой намеченную Казимиром жертву. Драться им вроде бы было не положено, по крайней мере не в церкви, но Казимир плохо помнил, что можно делать священникам, а что нельзя.

– Святой отец, там, снаружи, мой друг, он очень стесняется и ни за что не войдёт без приглашения. Пригласите его. Или я убью здесь всех, кто не Польрен Туль.

– Прекратите, – донёсся голос откуда-то со стороны исповедален, – Польрен Туль – это я. Думаю, будет достаточно, если я выйду и встречусь с вашим другом.

– Как пожелаете. – Казимир и не подумал отпустить настоятеля.

О том, что священник может проявить готовность к самопожертвованию, Тир его предупреждал. Хоть Вальден и считался цивилизованным государством, христианская церковь по-прежнему отправляла сюда людей, готовых не только нести слово Божье, но и умирать за него. И драться, кстати, тоже. Но для драк существовал орден св. Реска.

– Вперёд. – светлый князь кивнул на открытые двери.

Он отпустил заложника только после того, как Туль оказался снаружи.

– Может быть, вы хотя бы представитесь? – спросил настоятель, разминая запястье и болезненно морщась. – Хотелось бы знать, кого я буду прощать и благословлять.

– Я светлый князь Мелецкий. В благословлении, спасибо, не нуждаюсь, в прощении тоже.

Оставив таким образом последнее слово за собой, Казимир поспешил к выходу. Не хотелось ему надолго оставлять Тира наедине с Польреном Тулем.