Сказки старого шута

Андреас проводит вас. Андреас, передай Делии, чтобы она приготовила госпоже Жанне зелёную комнату, а госпоже Мари голубую. Сандро, – она на секунду задумалась, – отведите кабинет, что рядом с фехтовальным залом.

Оставив гостей, Иветта прошла в свои покои, которые находились этажом выше, от сопровождения слуги она отказалась и поднималась по лестнице сама. Андреас проследовал за ней на почтительном расстоянии и отдал распоряжения невысокой крепкой женщине с курчавыми волосами, которые выбивались из-под чепчика.

Воспользовавшись отсутствием госпожи и её преданного слуги, Амина приступила к допросу.

– А теперь правду – потребовала она, – то, что вы хорошо сочиняете, я уже убедилась. Что с моим господином?

– Он ранен, – сказала Жанна. – Мы его нашли в придорожных кустах близ монастыря, он потерял много крови. Сестра Франсуаза боялась, что он не доживёт до утра.

Амина перекрестилась:

– Господь всемилостивый!

– У него достало силы, чтобы уведомить жену, что с ним всё в порядке и уговорить нас отвезти письмо.

Амина опять перекрестилась и прошептала молитву.

– Вот что, – сказала она наконец, – пойдёмте со мной, вас надо переодеть. Слишком уж вы пообносились за время путешествия.

Она провела их в просторную комнату, находящуюся на первом этаже. Все её стены были украшены фресками, с плывущими гондолами, вместо ажурных светильников использовались фонари, похожие на те, что венчают корму венецианской галеры.

– Эти платья моя госпожа носила до замужества, – с гордостью сказала она. – А вот с башмаками придётся немного подождать. Пьетро закажет у сапожника для вас новые.

Отдав платья девушкам, Амина снова покопалась в шкафу, достала рубашку тонкого полотна, узкую коричневую куртку со шнуровкой на груди, трико, и протянула Сандро.

– Это осталось от брата моей госпожи, упокой Господь его душу, – сказала кормилица.

– Благодарю, – поклонился Сандро.

– Мы вам очень признательны, – сказала Мари.

Кормилица всплеснула руками:

– Так чего вы стоите, переодевайтесь. Вон ширма, в углу.

Около окна действительно стояла высокая ширма, на ней были нарисованы сцены из венецианской жизни.