Драконьи горы

Рэм насупился и хотел было ответить, но тут фургон ощутимо тряхнуло. Юноша скривился и схватился за ногу, Мунк поддержал его, нашёптывая на ухо слова на своём родном языке. Артисты, до того переговаривавшиеся, почтительно притихли, за спиной о мавре в труппе говорили, как о шамане южного племени, ушедшим на покой. Факир только посмеивался, слыша это, но никогда не опровергал слухов. Но, видимо, что-то из этого было правдой, потому что через минуту Рэм задышал ровнее, боль отступила. Хотя, возможно, это было потому, что фургон не двигался.

– А почему мы стоим, приехали? – поинтересовался парень.

– Действительно, – очнулся Вард, – что там такое? Очень надеюсь, что получу внятное объяснение хоть от кого-то!

Переступая через ноги актёров, направился к выходу из фургона. Впрочем, Игнатий, Жози и мадам Кати откинули полог и наблюдали, как он подходит к кучеру и что-то недовольно говорит, постукивая рукоятью хлыста по ладони. В ответ тот указал кнутом сначала на кобылу, а потом на кусты, растущие вдоль оврага, за которым росли странные деревья с густой кроной, и облезлыми стволами, в местах, где кора была темнее, её края скручивались.

Влажный воздух окутывал их как шалью.

Оказалось, старая Лиз, заслуженная цирковая лошадь, заинтересовалось кучей тряпья в кустах. Все знали: если кобыла увидела что-то любопытное, то упрётся и не сойдёт с места. Вард плюнул под ноги и, раздвигая сапогами невысокие папоротники, пошёл разбираться. Куча тряпья оказалась худеньким светловолосым мальчишкой лет одиннадцати, в огромном не по росту армейском мундире и больших брюках.

Он подскочил от полученного пинка и изумлённо, иначе не скажешь, воззрился на хозяина труппы серыми глазищами. Попытался сделать шаг и упал, наступив на штанину. Это вызвало смех.

Поморщившись, Вард протянул найдёнышу руку.

Тот ухватился за неё, поднялся, другой рукой ловя готовые упасть штаны.

Хохот стал громче.

Заинтересовавшись происходящим, Рэм с помощью Мунка подковылял к пологу фургона.

Солнечные лучи пробивались даже сквозь густую листву, возможно поэтому Рэму показалось, что у найдёныша слегка светились глаза. Старая кобыла пофыркивала, то ли веселилась вместе со всеми, то ли ей активно не нравился запах леса, вместо смолистого и сухого он был какой-то сладковатый и влажный, да и гигант отчего-то напрягся.

– Ты откуда взялся, кто твои родители? – тем временем расспрашивал хозяин труппы.

Мальчишка молчал, испуганно глядя на него.