Снегурочка

В нее сейчас половина остановки начнет забираться.

– Популярный рейс?

– Еще как! Он по многим спальным районам проходит. На него всегда сложно сесть тут. Но я боюсь, что не заберусь. Придется еще десять минут мерзнуть. Потом сто одиннадцатая подъехать должна. На ней дольше, но она в мой район идет.

– Доверься мне, – стал спиной к Насте Антон, – и не придется еще мерзнуть.

– Ладно, – согласилась она.

Автобус подъехал и двери с тихим шипением раскрылись. Оттуда почти никто не захотел выходить. Народ глядел из автобуса сверху вниз со злобой и превосходством.

Они радовались, что попали туда раньше, и тихо ненавидели новых пассажиров, что те сейчас начнут набиваться с беспардонно их толкать со всей силы.

Лавина желающих попасть внутрь, устремилась еще до того, как те несколько счастливчиков, кто уже доехал до места назначения, еще не успели покинуть ступени. Их чуть не затолкали обратно. Настя почувствовала, как ее схватили за руку и с силой потянули вперед.

Антон как ледокол шел молча напролом, расчищая себе проход мощной грудью.

Люди недовольно шипели и высказывались. Но никто не посмел оттолкнуть его или как-то еще зацепить.

– Ишь, – прогнусавила сморщенная старушка с кошелкой в руках, – молодежь нынче. Пришла позже всех, а лезет первой.

– Простите, извините, – тихо мямлила Настя то влево, то вправо крутя головой, – простите, извините.

Антон затянул девушку за собой в автобус и даже прошел чуть вглубь. Он прижал ее к себе так плотно, что чувствовал, как в волнении стучит ее сердце.

Руку не отпустил, наоборот, взял в свои другую. Её ладошки были такие нежные и холодные. Тонкие пальчики утонули в его крупных ладонях. Отодвинуться от него она не пыталась. В такой тесноте это просто невозможно. Даже не пришлось держаться за поручни. Набитый битком автобус людских тел напоминал банку с консервами.

Настя была взволнована поведением молодого человека. Она в душе его осуждала, но и не могла согласиться, что постои она еще там чуть-чуть, завтра бы разболелась.

– Все равно, – выдохнула она ему в ямочку на шее, – неудобно как-то. Они так смотрели все.

Антон с трудом подавил все мурашки, что побежали разом по рукам и ногам от ее дыхания. Сглотнул и поерзал, отодвигая от ее бедер свои.

– Я не мог позволить тебе замерзнуть, – прошептал он ей в макушку, – заболеешь, как со мной на выходных на свидание пойдешь?

Ее плечики задергались. Она посмеивается и волнует ему кровь касаясь своим лбом его подбородка.