Причастие мертвых. Тарвуд-1

У тебя с этим как?

Лицо у Занозы стало скучным, а улыбка – натянутой.

– Я, на хрен, без понятия, о чем ты говоришь, – отбарабанил он голосом, который больше подошел бы роботу, а не парню, который только что буквально искрился от эмоций, – взлом данных это нарушение закона. Но если, скажем, ты проимел какую-то свою информацию, или доступ к каким-то своим базам, или контроль над каким-то своим бизнесом, то, – он снова улыбнулся по-настоящему, и снова показался живым, – без проблем. Честно, чувак, не написано еще кода, который я бы не смог сломать.

Я лучший, – он помолчал пару секунд и добавил задумчиво, как будто не хвастался, а констатировал нечто общеизвестное, – в этом лучший, и во многом другом.

С бахвальством и излишней самоуверенностью Мартин сталкивался не раз. Они с Лэа выпроводили из конторы немало придурков, воображавших о себе невесть что и не способных подтвердить хотя бы десятую часть заявленных талантов. Даже если делать поправку на Тарвуд, превращавший профессионалов в неумех, а неумех – в полное ничтожество, люди все равно переоценивали себя так же часто, как недооценивали.

А придурки еще чаще. Но вот с таким хвастовством, вдумчивым, сдержанным и притом ну совершенно же разнузданным, раньше встречаться не приходилось.

– В таверну мы всегда успеем, – решил Мартин, – а сейчас пойдем-ка дойдем до конторы. Там есть анкеты, тесты, сориентируем тебя… профессионально. А может, от Эрте уже пришло что-нибудь, тогда разберемся, чего он от тебя хочет.

Город был большим. Мартин не знал точно, сколько в нем жителей, но места хватало всем, а в сложные времена, когда пришлось столкнуться с нападением извне, из-за пределов Тарвуда, внутри городских стен удалось разместить всех или почти всех обитателей острова. За исключением охотников, живших семьями на отдаленных хуторах. Но до тех и солдаты, занимавшиеся эвакуацией, не добрались, куда уж там пришельцам. Как хуторяне сами находили тропинки к своим домам в глухом лесу, оставалось для Мартина загадкой.

Он не лесной демон, он городской, ему ночные безлюдные улицы милее самых веселых солнечных лужаек.

– Тут не заблудишься, – объяснял он Занозе на ходу. Упырь помалкивал, даже, кажется, по сторонам не смотрел, только щурился, когда выходили на освещенные фонарями участки. – Вон там, далеко, видишь? – черное, высоченное. Это Пик Генри, он у нас считается севером. Вместо Полярной звезды. Его отовсюду видно.