Новогодний фей

Наверное, просто у меня все есть…

– Поэтому ты ничего не хочешь? У тебя нет мечты?

– Не знаю.

– Почему?

– Я не думал об этом.

– Странно.

Я этого не понимал. Как у ребенка может не быть мечты? Взрослые часто отказывают сами себе в исполнении желаний, переутомляются, полностью выкладываясь на работе, заботятся о ближних, забывая о собственной персоне, и вот тогда наступает тот момент, когда уже ничего не хочется. Они просто разучиваются мечтать, но ребенок… Дети всегда и всего хотят, прямо сейчас, все сразу и побольше!

И почему Лелия, нечисть ее дери, не разобралась с этой проблемой до меня?

Паренек собирался уходить, он даже сделал пару шагов от меня, когда я очнулся.

– Стой. Я не могу тебя отпустить без подарка, ты же видишь фею, значит, веришь в чудеса.

– Допустим, – все так же безразлично отозвался он, поглядывая на меня из-под длинной челки.

– Бери из мешка чудо!

– Что? Это как?

– А вот так, возьми и загадай. – Я в который раз протянул ему мешок.

– Понял, – на лице паренька промелькнула заинтересованность. Он крепко зажмурился и расплылся в блаженной улыбке, видимо, представляя удовольствие, которое он получит от сюрприза. Я ловко подсунул под протянутую ладошку раскрытый мешок.

Мы оба ахнули, а за нами и любопытные мальчишки, наблюдающие за происходящим. Паренек в синей шапке с помпоном застыл с протянутой рукой на которой лежало, поблескивая изумрудным перламутром, крупное яйцо.

– Ого! Ты загадал собственного дракона? – спросил, запинаясь, кто-то из толпы.

– Не-а, – шепотом отозвался паренек, – друга.

Один сорванец протянул пальцы к драконьему яйцу, и его щелкнуло по пальцам легким разрядом молнии.

– Не трожь, пострадаешь, – взялись умничать мальчишки, сами сгорая от желания прикоснуться к «чуду». – Разве не знаешь, что к яйцу и маленькому дракончику только друг может приближаться? Вот когда вырастет, тогда уже будет не таким пугливым.

– Зато еще опаснее.

– Точно. Офигительный подарок!

Кажется, я неплохо справляюсь?

Пока мальчишки все свое внимание сконцентрировали на драконьем яйце, я тихонько покинул их, ощущая настойчивую потребность лететь дальше.

На Центральной площади я притормозил, заслышав жалобное всхлипывание. У ювелирного дома Хой стояла двухгодовалая малышка и терла заплаканные глазки замерзшими кулачками.