Мемуары голодной попаданки

Несколько минут мужик иступлено метался от стены к стене, негодуя на вероломство деда, который так ловко, шельмец, подкинул ему крикливую заразу, то бишь меня. Видать в отместку за дорогую выпивку или неуютный постой. Вдоволь находившись, Захарий вспомнил про мое присутствие и отыскал глазами сжавшуюся в уголке.

– Горластая чума! – и двинулся на меня.

Все, нашла бедная Анечка в этом мире не принца и полкоролевства, а свой бесславный конец от рук невменяемого головореза. Я зажмурилась и приготовилась гордо принять предназначенную судьбой-злодейкой жестокую казнь.

– Ну? – рыкнул, ожидая объяснений.

– Му-ма-ме…

– Если снова мыши, я тебя вместе с ними запру в одной кладовке, – пообещал он, выдвигая вперед квадратную челюсть, – на неделю, чтобы сдружились и не смущали друг друга.

Я отчаянно замотала головой и указала пальцем под стоящий рядом с Захарием стол.

– Ме-ме-мертвец.

Лохматые брови вскинулись в удивлении. Выходит, труп не его рук дело? И то радость! Нырнув под столешницу, косматый верзила достал за шиворот мужичонку и, держа на вытянутой руке, словно кутенка осмотрел со всех сторон, совершенно не ощущая веса пропойцы.

– Этот что ли?

– Ну, да.

Захарий хорошенько встряхнул пьянчужку, и … тот ожил, промычав что-то нечленораздельное и сладко причмокивая губами. Теперь уже была моя очередь удивляться:

– Жи-во-ой… Но… я ведь проверяла… Он не двигался, не дышал…

– Спал.

– И кровь… красная… и липкая…

– Наливка.

Не удивительно, что померещилась всякая жуть – через мутные засиженные мухами окна дневной свет попадал так скупо, будто в погребе или какой землянке находишься.

– Он был холодный, – схватилась я за последний аргумент, пытаясь хоть как-то оправдаться.

Мужик устало вздохнул и, распахнув мощным ударом ноги дверь, вышел на улицу, где и бросил свою ношу прямо посередь дороги.

Бухнув передо мной деревянную бадейку так, что часть ледяной воды окатила мои босые ноги, Захарий потребовал:

– Больше меня не будить! Делай то, за что получаешь крышу над головой, и веди себя тихо.

– А…

– Прошу, сделай так, чтобы я забыл про твое существование, – он удалился, тяжело ступая и горбясь, зыркнув напоследок и вызвав в моем теле волну испуганных мурашек.