Путешествия Дариана Лиски

Руки, державшие до этого украшение, пугали своей формой и цветом, темные нечесаные волосы неряшливо падали на плечи.

Дариан почувствовал острую жалость и обернулся к Мару-Эль. Однако в ее глазах он не нашел такого же чувства: Мару-Эль разглядывала женщину без сострадания. И все-таки он подумал, что ошибся.

– Мару-Эль, может быть, оставим это колье им, поделим его между людьми. Я попрошу Лиски, и на следующий день у тебя будет точно такое же, – предложил он, надеясь на то, что Мару-Эль поддержит его, и они как можно скорее покинут это ужасное место.

– Дариан, – Мару-Эль говорила очень нежно, – мне жаль, но камни не мои, а Рене, она нарисовала их, а Милар воспроизвел материю. И вечером она может спросить о них. И что же я отвечу?

Дариан почувствовал неловкость, он не знал, что делать в такой ситуации. Двое оранжевых все еще не выпускали колье из рук, а женщина, не поднимаясь, плакала. Он вспомнил, что его шею обвивает сапфировая цепочка, на каждый камень которой нанесены картинки из его детства.

Дариан расстегнул ворот своего платья и, сняв с себя сапфиры, разорвал цепь на три части. Скрывая отвращение даже от самого себя, он протянул руку женщине, упавшей у его ног, помог ей подняться и вручил одну из трех частей. Потом он подошел к другим и, мягко разомкнув их руки, взял колье, взамен отдав сапфиры. Все трое выразили бурную радость. Остальные оранжевые стали понемногу расходиться.

Дариан протянул украшение Мару-Эль, девушка же пребывала в растерянности.

– Зачем ты отдал им сапфиры? Я знаю, что они дороги тебе.

Ты же мог просто взять колье, и они отдали бы его без сопротивления.

– Мне было жаль их, – Дариан старался заглушить в себе странные мысли и чувства.

Мару-Эль закрыла глаза.

– Мне неуютно, Дариан, я не могла предположить, что ты так поступишь.

– Не переживай. Со временем обменник сделает новую цепь, – смог лишь вымолвить он. Ему не жаль было того, что он отдал, но он был расстроен тем, что Мару-Эль не понимает его. И некоторая предрасположенность девушки к обладанию и собственности показалось ему в ту минуту неприятной.

Это был единственный раз, когда Дарианом овладело смятение. Вечером того дня он мучил Лиски вопросами о своих чувствах, но обменник почти ничего не сказал. А на следующий день юноша вновь был счастлив. Они купались в горячих водах, говорили о картинах и о море, прыгали на птице из сада Ресэли. И событие, произошедшее на земле оранжевых, утратило окраску смятения.