Вождь седовласых

Листок в его руке дрожал под звуки племенной женщины, а Зинаида Карловна, утирая смешливые слёзы, пыталась по сотовому телефону пригласить соседей за круглый стол. Они не заставили себя долго ждать и через пять минут стояли перед беседкой. Было такое впечатление, что они выскочили в чём были, не снимая даже домашних тапочек. Невысокий худощавый мужчина лет 65, с коротко остриженными волосами и маленькой бородкой рыжеватого цвета был одет в летние домашние штаны в красно-синюю клетку и красную футболку с надписью «Берегите природу», а маленькая худенькая женщина с молодёжной короткой стрижкой волос пепельно-фиолетового оттенка была в лосинах леопардовой расцветки и в белой футболке с изображением жирафа.

– Я Геннадий Алексеевич, можно просто Гена. А это – моя жена Ирина Марковна.

– Можно просто Ира, – добавила она. – Мы сидели на балконе и завидовали вашему веселью, а когда Зиночка позвонила, то сразу прибежали. Примете?

– Что ж не принять, – ответил Павел Андреевич, – вы как раз по внешнему виду подходите по всем параметрам, даже без прохождения испытаний.

Все опять рассмеялись, чем смутили новых членов. С ними сначала познакомились, а потом объяснили все шутки, и семейная пара сразу включилась в общение.

– Так, так. Интересно послушать мудрые цитаты, – высказал нетерпение Геннадий Алексеевич. – Эдуард, не томите.

– Ладно, – художник опять встал и развернул бумажку, – только, пожалуйста, давайте без смеха, а то уже все мышцы живота болят.

– Ничего, это полезно, – добавила Зинаида Карловна, – читай, племени нужен девиз.

– Ага, – не упустила возможности вставить слово баба Лара, – кровью, во время шаманских ритуалов.

Эдуард решил всё-таки зачитать свои записи и повысил голос, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Все и правда затихли, но улыбка на их лицах осталась, но, когда художник начал читать, у всех лица стали серьёзными.

– «Жизнь подобна тропе… и все мы должны идти по ней… Идя, мы обретаем опыт, который подобен клочкам бумаги, брошенным перед нами на дорогу.

– Сейчас эти клочки бумаги заменяют фотографии, – высказал мнение философ, – смотришь на снимки разных лет и рассуждаешь, каким был и каким стал. Извини, Эдуард. Продолжай.