Седьмая тень

– Не знаю! Кричит что умирает!

Губкин выскочил из столовой, и быстрым шагом пошел по коридору за бегущей впереди Нинель. За ним выбежала симпатичная девчонка с русой косой и веснушками. За ней вышел Антонов. Когда он подошел ближе, полная женщина со слезами, размазанными по всему лицу рассказывала, как внук Ермолаихи прибежал к ней и сказал, что ее Витька умирает. Силиваниха побежала за внуком Ермолаехи к речке, а он уже и сказать ей ничего не может, только стонет, да держится за живот. Ну, она его взяла на руки да бегом сюда.

Мальчику было лет девять, худой, долговязый, чумазый. Губкин отогнал Силиваниху от внука. Губы мальчика посинели, находился он в полуобморочном состоянии. Пришлось выяснять у Сеньки Ермолаева, что произошло.

– Мы играли с пацанами в футбол, возле речки, – всхлипывал тот. – Витька вызвался быть вратарем, Кешка бил по мячу, но попал Витьке в живот. Витька сморщился, но играть продолжал. Видно было что терпит боль. Потом Славка бил по воротам, Витька прыгнул за мячом, упал, мяч не поймал, лежит не встает.

– Явно что-то повредили… Срочно операция нужна. В область везти надо. У нас ни хирурга, ни толком операционной нет, с растерянностью почти шепотом произнес Илья Петрович.

– Думаю времени у него не осталось, не довезут его туда – заключил Антонов.

За плечом взвыла Силиваниха, ей в такт вторил Сенька. Антонов вздрогнул, в висках застучало: «Что делать? Не смогу! Вдруг ошибусь? А если, это единственный шанс спасти этого чумазого Витьку, ведь все равно его не довезут». В этот момент его взгляд упал на девчонку с косой и веснушками, в ее глазах читался ужас и боль, она была бледнее мальчика Витьки, и казалось, что умрет раньше него.

– Быстро в операционную! – скомандовал Антонов, и не узнал своего голоса, – инструменты – то у вас есть? – обращаясь к Губкину и Нинель, спросил он, направляясь в кабинет с табличкой «процедурная».

Губкина колотила мелкая дрожь, он доставал инструменты, Нинель бегом принесла халат, шапочку, перчатки, марлевые повязки. Девчонка с косой вышла из ступора и начала раздавать толковые указания двум другим, те подчинялись, и через пятнадцать минут мальчик лежал на операционном столе.