Черти-Ангелы Натальи Викторовны

– Кстати, в чём ты пойдёшь на первый бал?

– Куда?! – изумляюсь я.

– На дискач, куда-куда, – передразнивает Алина, – ну, ты даёшь: как будто и не знала!

Не то, чтобы не знала, скорее надеялась, что пронесёт, что для красного словца появился этот пункт в плане. Где там! Когда подруга развивает бурную деятельность, её не остановит даже ядерный взрыв. А тут – дискотека! Мамочки мои!

– Главное, гардеробчик, – бормочет она, словно ведьма, – ну-ка, что у нас в шкафу? Да сделай музон погромче! Мы начинаем КВН!

– Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни, один за одним, – подпевает магнитофону и деловито проводит ревизию шкафа Алинка.

– Ездит такси, но нам нечем платить! – пританцовывает подруга, продолжая проверку шкафа, – О! А это чё?

– Это папины джинсы. Отец купил ткань в Москве, а здесь сшили.

– На охоту?!– возмущению нет предела. – Какое кощунство! – подруга щупает ткань, – м-да, это вам не варёнки с толчка!

Алина призадумалась, а я испугалась за судьбу штанов.

– Эврика! – подскакивает подруга. – Мы из них тебе юбку забацаем: низ обрежем, «молнию» втачаем, – кутюрье вошёл в раж, не притормозить!

– Папа ни за что не разрешит! – пытаюсь охладить пыл модельера.

Алинка накинула джинсы на плечи, машет на меня штанинами:

– Видели ночь, гуляли всю ночь до утрааа! – интересуется в процессе: – Он в них ходит куда-нибудь?

– Нет.

– Значит, и спрашивать не будем. Нет, ну что за предки мелочные пошли: сами не носят, и другим не дают!

На секундочку подруга перестаёт двигаться и обращается к джинсам:

– А чтой-то вы, мужчина, на шею залезли и ножки свесили, как будто тут и были? Сейчас мы вам покажем кузькину юбку!

– А как же я в ней пойду? Папа-то увидит?

Я представила папины глаза, когда он узнает в моей юбке – свои джинсы! И упала на диван от смеха.

– Контробандой вынесем в подъезд и там переоденемся! – подхватывает хохот Алинка и валится рядом.

– Видели ночь, гуляли всю ночь до утрааа! – уже вдвоём не подпеваем – орём.

Как там, в кино: «Эх, молодость, молодость…». Закончилась плёнка, мотай!

Остались позади и неровные строки в дневнике:

«6 октября 1989г.

Завтра этот День. Который, возможно, перевернёт всю мою жизнь.