Идеальный донор. Столица

А Байсо выждал паузу, затем снова ожил, вот только улыбка исчезла с его лица:

– Понимаешь? После такого ни один взрослый не посмеет больше намекать на мое прошлое. Не потому что ему будет стыдно или он прямо растрогается до слез. Сам старик Джин, может быть, и понял бы нас, но его дети и внуки жили в достатке с самого рождения и не знают, что такое настоящий голод. И продолжать допрос будет уже неприлично. Но! Неприлично только взрослому, а вот какая-нибудь малявочка с румяными щечками, подученная мамой и папой, сможет запросто спросить что-нибудь этакое.

В общем, помни: ты уже проиграл, ты ничего не знаешь, улыбаешься, когда видишь, что я чешу затылок, и даешь мне оплеуху, когда я назову тебя младшим братом. А в остальном будь собой: серьезным, угрюмым, забывчивым.

Кстати, мой тебе подарок. Ты ведь до сих пор не знаешь, кто каждый день избивает тебя палкой? Так вот, этого дядечку зовут Тао Сянцзян, прозвище – харскуль.

Харскуль, харскуль… Что-то очень знакомое, словно я недавно слышал это слово.

Точно! От радости я даже прищелкнул пальцами. На арене во время отбора было такое животное. Приземистое, на первый взгляд, неуклюжее, оно неторопливо перебирало лапами, кружа вокруг кандидата в охрану. Его коричневая чешуя была покрыта грязновато-серыми разводами и неопрятно свисала с живота и морды, образуя несимметричные складки. Тот забавный мальчик, Ян Ксу, сказал, что харскуль умеет вливать Ки в мышцы, совсем как опытный воин, но больше никакой магией не обладает.

Его соперник, мужчина с большим молотом, настороженно поворачивался, следя за зверем, но все же пропустил момент, когда харскуль молнией отскочил в сторону и уже оттуда напал на него.

Кажется, воину тогда серьезно повредили ногу.

Да, пожалуй, это прозвище подходило брыластому.

– Знаешь, Байсо, кажется, я уже жалею, что влез в интриги торгового дома. Я здесь совершенно не к месту и чувствую себя обузой, видишь, тебе приходится объяснять, как нужно себя вести. И все равно мне кажется, что я всех подведу.

– О, ты приблизился на шаг к пониманию того, как я чувствовал себя в Черном районе. Там ведь ценились только сильные мышцы да знания о разных паучках и травках, а я вообще в этом не разбирался. Да я даже нулевую тропу сумел пройти лишь потому, что следил за выражением лица Пинь. Если она сдвинула брови, значит, я где-то ошибся, если ее лоб разгладился, значит, все пока хорошо.

Это просто не твое. Тебе не интересны люди, мне не интересно умение драться.