Идеальный донор. Академия

Когда мы пришли на первое занятие, то поняли, что так и остались для всех изгоями, да еще и Мэй втянули.

Двенадцатый отвел нас в самое большое здание на территории Академии. Там было несколько комнат, уставленных низенькими столиками с тушью, кистями и бумагами. Судя по всему, нас разбили на три группы для удобства.

Мэй въехала на кресле в зал и громко поздоровалась с учениками. Среди них я узнал девушку с короткими волосами, несколько ребят из дома неподалеку, но никто из них не ответил на приветствие Мэй.

Тедань рывком подскочил к ближайшему ученику, схватил его за грудки, вытащил из-за столика и прорычал:

– Ты глухой? У тебя уши отсохли? С тобой поздоровалась девушка! Почему ты молчишь?

Мэй шепнула:

– Ничего, Тедань. Всё хорошо.

– Ничего не хорошо. Отвечай! – и тряхнул бедолагу так, что его зубы звонко лязгнули. Тот отвернулся, словно мог запачкаться от одного взгляда на Теданя, и процедил:

– Преступник не может что-то требовать.

– В Пропасть меня, с тобой Мэй поздоровалась!

– Калека, что согласилась жить с двумя насильниками-убийцами? Интересно, чем она платит вам за защиту? – раздался нахальный голос со стороны.

Тедань тут же отшвырнул свою жертву и шагнул к говорившему. Этот парень явно был из знатной семьи: длинные ухоженные волосы, уложенные в высокий пучок и закрепленные золотым колпачком, тонкие ладони, бледная кожа. И он сам вышел вперед.

– И что? Что ты мне сделаешь? Нападешь, как на того чиновника? Думаю, уважаемому Кун Веймину не понравится, если студенты будут драться между собой.

– Кто ты такой, чтобы говорить, что нравится или не нравится главе Академии?

В зал вошла Ясная Мудрость.

– Быстро заняли свои места. На моих уроках драки запрещены. У кого кулаки крепче, выясните на боевых искусствах.

Тедань отступил, сел на первое попавшееся место, я же подкатил кресло с Мэй поближе к себе. У ее кресла одна ручка раскладывалась в виде столика, поэтому она могла писать, не пересаживаясь на пол.

Если бы я увидел Ясную Мудрость где-нибудь в городе, то посчитал бы ее настоящей красавицей.

Белая гладкая кожа напоминала тончайший фарфор, необычный разрез глаз и полукруглые брови придавали ей очарование, женственные изгибы фигуры не могло прикрыть даже ханьфу из плотной ткани. Но холодная жесткая аура стирала любые нескромные помыслы в ее сторону. Среди студентов преобладали парни шестнадцати-девятнадцати лет, но ни у кого не возникло даже мысли поддразнить преподавателя.