Три дня до Нового года

В коридоре продолжился их разговор, который из-за неплотно прикрытой двери был слышен только Надежде.

– Да, положение серьезное. Зря мы тянули… – вздохнула капитанша.

– Ну, кто ж ее знал, эту шалаву, Светлана Викторовна. Я ж ей давно говорила: не сиди у батареи, не сиди.

Шурочка как будто пришла в себя, засуетилась.

– Меня уж там ищут. Пойду. Веселенького вам сегодня прибавления! – напоследок многозначно добавила медсестра, плотно закрыв за собой дверь.

– Да уж, веселее не бывает! – девочка-подросток, скорчившись, присела на край и положила рядом вещмешок.

– Как тебя зовут? – спросила Надежда, хотя страшно хотела спать.

Она пыталась угадать, сколько этой девочке лет: четырнадцать, шестнадцать? Ее сыну было бы сейчас тринадцать лет.

– Леркой меня кличут, – ответила по-простому осужденная и вскрикнула от острой боли.

– Дайте поспать! – не выдержала Ванесса Розальевна.

– И вправду – свет потушите! – присоединилась к ней Семеновна. – Никакого покоя.

Надежда, как самая крайняя и молодая, придерживая катетер, доковыляла до выключателя.

В комнате воцарилась темнота. В наступившей тишине было слышно, как захрапела Клавка и где-то далеко завыли батареи. Ванесса Розальевна опять начала крутиться на кровати, подтыкая под себя одеяло. Нет, Надежде уже не уснуть, хоть ужасно хотелось забыться, чтобы не чувствовать боли и подкатывающей к горлу тошноты.

– Тебе сколько лет? – после некоторой паузы шепотом спросила Надежда у вновь прибывшей.

– Восемнадцать. С половиной, – с гордостью добавила последнее Лерка.

Надежда этой истощенной девочке давала гораздо меньше. «Значит, родилась до Чернобыля, – отметила для себя она. – Повезло…» Женщина думала, что новенькая в подростковой, а она уже во взрослой колонии жизнь мыкает. Она представила, как непросто этому тщедушному, наивному воробью вариться в одном котле с тертыми бабами. Наверное, совсем не сладко, вот и приходится спасаться от их нападок в медсанчасти. Ради нескольких дней перерыва, ради тарелки добротного супа, куска масла она даже готова положить себя под нож.

– Так ты во взрослой?! – вырвалось у Надежды.

– Ну, когда это кончится??? – раздался из-под одеяла голос Ванессы Розальевны. – Терпения уже нет!

На время возобновилась тишина. И вдруг возле себя Надежда услышала чье-то дыхание.

– Это я, – шепотом сказала Лерка. – Все равно не усну. Бок болит, да и голова тоже. Можно я прилягу, а то совсем нет сил… – попросила новенькая Надежду, как будто они давно знакомы.