Маэстро

Солера наклонился ближе к Маргарите, принял заговорщический вид и проговорил почти шепотом:

– Она родила как минимум двух внебрачных детей, неужели ты не знала?

– Мерелли? – выдохнула Маргарита и сильно смутилась своей бестактности.

Темистокле лукаво усмехнулся и продолжил:

– Только слухи, конечно. И все же, правила игры, в которую она позволила себя впутать, имеют единственно возможный и совсем невеселый конец.

– Не ты ли всячески давал мне понять, что она чуть ли не так же могущественна, как австрийская герцогиня? – все еще не веря своим ушам, спросила Маргарита.

– Любимая игрушка влиятельного человека способна обрести огромную силу, но как долго это продлится? Она достаточно сообразительна, чтобы делать правильные прогнозы.

Маргарита вновь взглянула на Джузеппину, но восхищения в ее глазах уже не было. Теперь она смотрела на сияющую роскошью красавицу с искренним сочувствием. Маргарите вдруг захотелось приблизиться к ней, почувствовать ее, понять, какая цена заставила ее согласиться на путь, что заведомо вел к пропасти.

Кричаще одетый щеголь в пурпурном костюме, придвинувшись к Джузеппине явно ближе положенного, с плотоядным видом делал ей какие-то предложения. Маргарита видела, как лицо Джузеппины приняло сначала снисходительный вид, потом она рассмеялась с таким добродушием, которое унизило бы самого наглого кавалера, попросила ее извинить и удалилась без тени смущения или оскорбленности. Джузеппина направилась к одной из беседок на краю поляны и явно не искала компании, но любопытство Маргариты победило тактичность, и она решила все-таки подойти.

– Синьорина Стреппони, – проговорила она и приветственно кивнула.

– Синьора Верди, – приветствовала в ответ Джузеппина.

– Мне казалось, мы не были представлены… – удивилась Маргарита.

– Я видела вас с маэстро, – улыбнулась Джузеппина.

– Джузеппе очень льстит, что вы считаете его достойным этого титула.

– Осталось не так много времени до момента, когда весь Милан будет титуловать его именно так, уверяю вас.

– Вы очень добры. Отец так долго был единственным, кто не высмеивал его навязчивую идею стать лучшим миланским композитором, а теперь…

– Ваш отец и вы, как я полагаю.

Маргарита улыбнулась. Она смотрела на Джузеппину, пытаясь уловить хотя бы малейший знак неблагополучия, и не находила его. Спокойствие и гармония, уверенность и обаяние в каждом жесте, в каждом слове, в каждой интонации.

– Позвольте выразить вам признательность, синьорина.