Охотники

 – Может, все-таки что-нибудь выпьешь, чтобы расслабиться? Ты нервничаешь, Руди, и это чертовски заметно.

Алистер тоже буравил ее твердым настойчивым взглядом.

– Хорошо, – сдалась девушка, – мне какой-нибудь легкий дамский коктейль.

– Вот в чем-чем, а в дамских коктейлях я ни черта не разбираюсь, – проговорил Алистер, задумчиво почесав затылок.

– Тогда мне просто порцию мартини, – чуть раздраженно бросила Руди и снова принялась наблюдать за танцующей внизу толпой.

– Все что пожелаешь, малышка.

И Алистер скрылся из виду, направившись к барной стойке.

Что-то тревожило спутницу, и Дэйв прямо спросил об этом. Руди молчала. Дэйв, однако, настаивал.

– Понимаешь, у меня не выходит из головы мысль, что мой осведомитель мог снабдить меня неверной информацией.

– Почему ты так думаешь, Руди? Ты плохо знаешь его?

Девушка махнула рукою.

– Это тут ни при чем, Дэйв. Просто меня не покидает чувство, что в такой огромной людской толпе мы упустим что-то важное, и наутро при свете дня в клубе найдут не одно мертвое обескровленное тело.

– Ты не должна так тревожиться. – Дэйв положил ей руку на плечо, чтобы приободрить, а потом и вовсе притянул ее к себе, обняв. – С тобою два опытных охотника. Все вампиры, которых мы сможем распознать, будут уничтожены.

– А остальные, кого мы не успеем идентифицировать?

«Как ты любишь все усложнять, Руди!» – почти разозлившись на девушку, подумал Дэйв. Он дождался друга с напитками, опорожнил свой стакан с виски и сказал, что хочет потанцевать.

– Я с тобой! – воскликнула Руди, стараясь перекричать заигравшую громкую музыку.

Вставая, Дэйв наклонился к Алистеру.

– Нам нельзя разделяться. Пойдем с нами.

– Нет, друзья, – заявил тот, держа в руке бокал с белым коллекционным вином, наверняка самым лучшим в винной карте клуба, – танцы не мой конек. Не хочу опозориться. Я лучше посижу тут, присмотрюсь к здешней публике.

Он едва успел уклониться от последовавшего за этими словами удара. Смеясь, Руди все же сумела дотянуться и влепить ему заслуженную оплеуху.

– Какой же ты все-таки негодяй, Алистер Майлз!

– Да, этого у меня не отнимешь, – согласился Алистер с характерным для него олимпийским спокойствием, когда приходилось выслушивать в свой адрес критику.