Корректор

Иногда это было просто необходимо – безжалостное время стерло краски и съело даже железные или серебряные части, и, порой, понять, как выглядела эта вещь при создании, было невозможно. Но это касалось лишь деталей. Общее же величие, индивидуальность и монументальность одновременно, внушали бесконечное уважение и к мастеру, и к умершему, и к самой смерти. Тщательность и продуманность всех тонкостей давало ощущение безграничной почтительности этому ритуалу. Учитывалось все – цвет красок, использование изображений животных или предметов, расположение их на щите как символов.

От обилия информации Бенджамин ошалел. Он вернулся в центр зала и уселся на единственную скамью, сделанную из огромного куска цельного камня. Он вдруг осознал, что означали эти щиты. Это были письма о привычках, желаниях и целях умерших, адресованные самой Смерти, чтобы там, в ее пределах, она ничего не перепутала и дала умершим людям возможность закончить начатое здесь, при жизни.

О чем он мог просить у Смерти для Алисы? С этой мыслью он вышел из музея.

Осенний день был великолепен и сразу же оглушил его солнцем, теплым ветром и веселыми голосами вокруг. После мрачной холодности музейного зала действительность вокруг казалась раем. Но мысль о том, чтобы быть услышанным Смертью, завладела им прочно.

Он стал просить ее прийти за ним… Но целый год не было ничего, кроме беспробудного пьянства. Пил он всегда один. Без собутыльников. Просто пил и обращал Алисе свои бесконечные монологи. В тысячный раз объясняя, как сожалеет о том, что не использовал каждую возможность, чтобы проявить свою любовь, мало уделял ей времени и внимания.

Слезы разочарования самим собой текли по его лицу, разбавляя его пойло. Опустившись, казалось, на самое дно, пропив все, что только можно, однажды он просто не дошел до дома и забылся где-то между мусорным контейнером и припаркованным автомобилем. Тогда-то Алиса и пришла к нему.

Спокойная, даже немного отчужденная, она сказала ему: «Успокойся. Смерти не существует, верь мне.

Смерти нет».

***

Ее явление было настолько реальным, что, мгновенно протрезвев и с усилием удерживая себя в вертикальном положении, он дважды обошел мусорный контейнер. Голос звал его, запах манил. В какой-то момент реальность окатила его холодным потом – Алиса? Ее запах? Здесь? Скорчившись от новой волны боли и отчаяния, его вырвало, и он поплелся домой. Но в его грязной, темной, заваленной разным мусором лачуге она привиделась ему вновь.